Книга Северный роман, страница 89 – Полина Вишневская

— Не понимаю таких людей, — возмущается она, утыкаясь в тарелку. — Как можно бросать мусор там, где так красиво?

— Этого никто не поймет. — Пожимаю плечами. — Но хотя бы мы можем делать правильно. Твое решение — уже вклад.

— Слушай-ка, Хмурый Карел, выходит, ты у нас любитель природы?

— Если живешь в Янишполе, другого пути нет.

— Логично. — Она берет еще ложку пирога, глаза у нее сияют сладко и тепло. — Думаешь, пятница — подходящий день для открытия?

— Самое время. Туристы подтянутся.

— Отлично. Я с утра напишу компаниям, которые возят группы, пусть расскажут про кофейню.

— А я буду первым в очереди, когда откроешься.

— Правда? — Она наклоняется и оставляет шоколадный поцелуй на моих губах. — Обещаешь прийти?

— Конечно.

— Точно обещаешь?

— Точно. Ты же моя девчонка, разве нет?

— Не знаю, — отвечает она с лукавой робостью, глядя мне в глаза. — Я твоя?

Я провожу рукой по ее подбородку, поднимаю взгляд — серьезный, теплый.

— Ты это прекрасно знаешь.

— А если сказать это по-карельски, «девчонка» звучит как «подруга»? Представляю, как ты стоишь перед мужиками и говоришь: «Вот моя зайка — вся моя».

Я не отвечаю сразу, просто смотрю — тяжело, горячо. Вера ерзает, краснеет, тянется к чашке, пытаясь спрятать смех.

— Ну… не смотри так. Это сбивает с толку, — выдыхает она, и я вижу, как у нее пульс бьется у виска.

— Что, — хмыкаю я, — стесняешься?

— Нет, — улыбается она, щелкнув пальцами, — просто знала, что привлеку внимание.

Я качаю головой, откидываюсь в кресле и продолжаю наблюдать, не скрывая ни нежности, ни желания. Какая же она непредсказуемая, дерзкая, смешная — в ней жизнь, импульс, смысл.

— Один вопрос, — говорит она, жуя. — Когда родители вернутся, поговоришь с ними?

— О чем? — хмурюсь я.

— О том, что ты не занимаешься тем, что любишь. Я видела тебя за выпечкой — ты там живешь. Расскажешь им?

— Нет, — отвечаю сухо, надеясь, что она сменит тему.

— Родион, нельзя всю жизнь быть недовольным.

— Я не недоволен.

— Почти поверила, — роняет полушепотом и отводит взгляд.

— Почему бы тебе не поверить? Ты делаешь меня счастливой, Вера.

Она улыбается, но по лицу видно — ей мало. Тянется и накрывает мою ладонь своей.

— Я вижу потерянную душу, когда напротив сижу. Ты запутан, Родион.

— Откуда вдруг это взялось? — ошарашенно спрашиваю я. Еще минуту назад — пирог и поцелуи, а теперь разговор о смысле жизни. — Без предупреждения.

— Просто, — отвечает мягко. — Когда ты в пекарне, ты светишься.

— Потому что ты рядом, — говорю спокойно.

— А если не я… что бы тебя радовало?

Я отставляю пустую тарелку.

— Прекратим разговор.

— Почему? Почему не сказать, чего хочешь на самом деле?

— Потому что неважно. Все равно не случится. — Я поднимаюсь, ставлю тарелку в раковину и ухожу в спальню. Опускаюсь на край кровати, провожу рукой по волосам, чувствуя раздражение и пустоту внутри.

Долго ждать не приходится — она приходит следом. Взбирается на кровать, скидывает рубашку и прижимается к моей спине. Ладони ложатся на грудь, теплые пальцы скользят ниже.

— Прости. Не хотела тебя злить, — шепчет она в кожу между лопатками.

Я вздыхаю. Вина давит в груди. Не должен был осекать ее, но я не готов открывать те страницы прошлого, где застыло поражение. Не хочу, чтобы она увидела во мне несостоявшегося и усомнилась в своих мечтах.