Книга Северный роман, страница 87 – Полина Вишневская

— В любви уверял?

— Да. — Савелий вздохнул тяжело. — Не против хвалить: умница, красотка, добрая. Хотелось бы, чтобы она видела это сама.

— Знакомо. Время — и с правильным парнем поймёт цену. Будь рядом, не давай ей извиняться за всё подряд, покажи здоровые отношения.

— Совет на вес золота. Спасибо, Вера.

— Не за что. Вопросы — ко мне, я эксперт по Нике.

— Держу слово. — Он толкнул меня плечом — дружеский удар, и вдруг стало теплее.

Увидишь, Вера, всё уладится.

* Родион *

Дни с тех пор, как понимаю, что влюбляюсь в Веру: один.

Часов, проведенных в мыслях о ней: каждый, без исключения.

Все. Кончено. Меня накрывает.

Вера заполняет голову, тело, дыхание — весь я принадлежу ей. И вырвать ее из себя уже невозможно.

— Ты потрясающая, — выдыхаю я, когда она снова обхватывает меня и двигается медленно, будто специально мучая.

Как только она переступает порог моего домика, сдергивает платье, прижимается, толкает меня в спальню и начинает снимать с меня все — слой за слоем, горячими руками, нетерпеливо. Потом минут десять доводит до безумия: губами по шее, языком по животу, — пока я не теряю самообладание. Ее пальцы разворачивают презерватив, и теперь она плавно качается надо мной. Грудь ловит отблески лампы, дыхание сбивается.

— Я соскучилась, — шепчет она, откидывая прядь. Золотистые волосы падают мне на грудь, кожа обжигает. — Это называется отчаяние — скучать до судорог?

Я смеюсь низко, тянусь к ее бедрам, заставляя ускориться, но она нарочно замедляется, дразнит.

— Нет, зайка. Я тоже скучал.

— По мне или по этому? — улыбается, и движение становится чуть глубже.

— Больше по тебе. Но без этого — невыносимо.

Она улыбается озорно, через дыхание. Ладони ложатся мне на грудь, пальцы скользят по коже вверх, упираются в мышцы. Она меняет угол — и мы сомкнуты иначе. Вера стонет громко, искренне, и звук дрожью проходит у меня по спине.

— Вот так, — говорю я и двигаюсь навстречу. — Боже, ты идеальна…

Она хватает меня за лицо и впивается в губы. Я не сразу сдаюсь: держу ее в ритме коротких поцелуев, чувствую, как она выдыхает, требуя большего. Она прикусывает мою нижнюю губу — и я не выдерживаю, притягиваю ее ближе и толкаюсь сильнее, глубже. Обхватываю ее ягодицы и начинаю двигаться быстрее, пока она не вскрикивает, запрокинув голову.

— Да, Родион… не останавливайся, — голос дрожит, пальцы впиваются мне в грудь. Волосы падают ей на плечи, грудь вздымается прямо перед глазами — влажная кожа, дрожащие соски. Воздух пахнет потом, шоколадным кремом и ею.

— Вера… — почти рычу я. — Слышишь, зайка?

Ее глаза закрываются, движения ускоряются, и я чувствую, как дрожь пробегает через мышцы внутри нее.

— Да… — выдыхает она, утыкаясь мне в шею. Зубы цепляют кожу. Тело напрягается, и я понимаю — она кончает.

Тесное, горячее, вибрирующее удовольствие выбивает из меня последние остатки контроля. Нервы гудят от шеи до пят, тело выгибается, и я отдаюсь ей целиком — так сильно, что мир исчезает. Остается только она: запах, прикосновения и громкое дыхание двух людей.

Мы долго лежим, остывая в ритме сердец, пока дыхание не становится ровным.

Я встаю, все прибираю, возвращаюсь, приваливаюсь к изголовью и притягиваю Веру к себе. Она тихо выдыхает и устраивает голову на моей груди. Я смотрю вниз — в ее полусонные, довольные глаза — и понимаю: я никогда не был счастливее.