Книга Северный роман, страница 84 – Полина Вишневская

— Вера, у тебя всё нормально? — голос встревоженный, силуэт в полумраке.

Дыши ровно. Может, всё просто: обещала к ужину, а приехала поздно.

Только не сорвись.

— Где была? — руки в боки, голос сорвался хрипло, кулаки сжаты.

Браво, Вера. Мамашка.

Ника нахмурилась. Захлопнула дверь с грохотом. Савелий с её сумкой обошёл машину — шаги хрустят по гравию.

— Ладно, оставлю вас, — сказал он.

Прижал Нику к себе за талию, ладонь скользнула по бедру, наклонился — поцелуй в губы глубокий, влажный. Я стояла злым, ревнивым зрителем и смотрела, не отрываясь. Их интим бесил, как соль на ране. Пусть видят.

Они оторвались друг от друга, он шепнул ей на ухо:

— Спасибо за эту ночь, зайка.

Повернулся ко мне, кивнул.

— Спокойной ночи, Вера.

— И тебе, — выдавила я сквозь зубы.

Ярость полыхнула в груди. Взгляд Ники — копия моего: глаза сверкают. Сумка болтается, она протопала мимо, задела плечом. Запах её духов ударил в нос, смешавшись с гневом.

Захлопнула дверь. Сквозняк взъерошил волосы.

И я мысленно надела боксёрские перчатки: кулаки чесались.

Но Ника молча направилась в свою комнату — спина напряжена.

— Эй, поговорить не хочешь? — мой голос эхом ударился о стены коридора.

— Нет, — коротко.

Дверь хлопнула, и вибрация прошла по стенам.

Почему она в бешенстве?

Злиться имею право я — предательство жжёт.

Я рванула к её двери, распахнула — петли скрипнули. Ника тычет в телефон, пальцы летают. Пишет Савелию про «психанутую»?

— Где шаталась? — стою в проёме, как мать перед бунтарём-подростком. Голос высокий, руки дрожат. Её взгляд — чистое раздражение, и это только подливает масла в огонь.

— У Савелия.

Гениально, Шерлок.

— Обещала к ужину!

— По пути поели.

— Сообщить могла бы!

— А зачем? Ты мне не мама!

— Да ты извинись?! — плечи расправлены, подбородок вздёрнут. — Во-первых, откуда эта хамка? Во-вторых, я волнуюсь: жива ты или утонула в Онеге?!

Ника всплеснула рукой — резко, со свистом.

— Только что был цирк. Савелию из-за тебя неловко.

— Я волновалась, блин!

— О чём? Кофемашина и вывеска? Не переживай, всё в кофейне. Проверь, если хочешь.

Ника скрестила руки. Глаза сверкают вызовом, губы поджаты — воздух между нами натянулся струной.

— Что? Серьёзно? Ника, я волновалась за тебя, — голос дрогнул, руки задрожали.

— Поэтому ты вчера и сегодня засыпала меня сообщениями про вывеску, а ни разу не спросила, как поездка? — Она вскочила, схватила сумку и протиснулась мимо. Плечо задело мой локоть. Запах духов — сладкий, навязчивый — ударил в нос.

— Куда?! — я рванула за ней к двери, встала стеной, спина прижалась к дереву, холод досок пробрал через рубашку.

— К Савелию.

— Никуда не пойдёшь. — Я перекрыла выход, ноги расставлены, кулаки сжаты. — Поговорим. И знай: я не спрашивала про поездку, потому что обиделась.

— Обиделась? Почему?

— В Сортавалу вместе хотели.

Ника открыла рот — ахнула тихо — и закрыла. Плечи расслабились, морщинки у глаз разгладились, взгляд смягчился.

— Думала, просто идея.

— Может, но я думала — Карелию вдвоём осваивать.

— Осваивали. По озёрам ездили.

— Это вылазка. А Сортавала — на день. Мы же планировали.

— Не знала, — тихо сказала она. Гнев растаял, как туман над водой. Глаза виноватые. — Савелий так ждал показать, не хотела отказать. Рада, что позвал — Илья никогда не брал. Прости, Вера.