Книга Северный роман, страница 88 – Полина Вишневская

— Хочу есть, — простонала она.

Я усмехаюсь, перебирая пальцами ее волосы, влажные от тепла.

— Хочешь пирога?

Вера приподнимается, смотрит с надеждой:

— Ты испек?

— Испек днем. Потому что знал, что ты придешь.

— Если бы мы не занимались любовью, я бы за это тебя еще раз обожала, — смеется она.

— Красиво сказала. — Тянусь к стулу, достаю свое хлопковое рубашечное чудо и бросаю ей. — Накинь, пока я тебя взглядом не раздену снова.

— Какая трагедия, — кокетливо бурчит она, натягивая ткань.

Я натягиваю спортивные шорты и спускаюсь на кухню. Тарелки беру из моих — обожженных пару дней назад в печи. Глазурь легла нежно: смесь зеленого мха и голубого, как отражение воды в Онеге. Я мечтаю — посуду делать самому, но времени в обрез. До Веры вообще все стояло пылью. А с ней будто просыпается источник: идеи рождаются, руки снова хотят творить.

Достаю из холодильника шоколадный пирог с глазурью, нарезаю щедро — два огромных куска. С моей «девчонкой» скупость неуместна: лучше дать сразу, чем потом смотреть, как тянется за добавкой.

Когда оборачиваюсь, она уже лежит на диване, свернувшись клубком. Волосы подняты высоко, на щеках теплый румянец и легкий след от моей щетины. Нежная, уютная.

Подхожу, провожу пальцем по коже под скулой.

— Не больно?

— Нет. Нравится. Будто клеймо — твое, — улыбается она сонно.

Я наклоняюсь, целую в губы, поднимаю ее и усаживаю.

— Вот и отлично. Мое. — Оставляю короткий поцелуй и иду за пирогом.

— Почему ты такой чудесный? — спрашивает она, когда я протягиваю тарелку. — Ты и это сам сделал?

Я киваю, наблюдая, как она подносит вилку: шоколад блестит на крошке, глаза у нее загораются.

Она вздыхает, улыбается сквозь морщинку смеха, и я понимаю: вот ради таких минут и живешь.

— А как еще, по-твоему, выпекают пирог? — спрашиваю я, наблюдая, как Вера придвигает к себе тарелку.

Она откалывает кусок вилкой, пробует и стонет от удовольствия.

— Боже, как же это вкусно. Намного лучше, чем все мои пироги из готовых смесей.

— Мой отец бы за такое в обморок упал, если бы ему подали магазинную смесь, — усмехаюсь я.

— Карельские снобы, — шутит она, прищурившись. — Так вот, я подумала вывесить новое меню в пятницу. Испеку пару противней лепешек и оладий, посмотрим, как народ из экскурсионных автобусов отреагирует в пятницу и субботу, а к понедельнику подправим, если что. Что скажешь?

— А с кофемашиной разобралась?

Она кивает, все еще жуя пирог, потом проглатывает и вытирает губы кончиком пальца:

— Такая же стояла на работе, когда я помогала Лизе. Она брала только свежемолотые зерна, сливочную пену — и все вручную. Я за год стала профи: могу варить хоть латте, хоть капучино под вкус каждого. Сначала боялась не справиться здесь, но теперь понимаю: все просто. С нашим меню я справлюсь даже во сне.

— А с выпечкой как?

— Отлично. На неделю хочу приготовить еще партию слоеных лепешек и отправить в холод, как ты советовал. А свежие оставлю для местных — им ведь важно, чтобы таяли во рту.

— Умно.

— Я подумала: пирог съедят не так быстро, но посмотрим. Сделаю несколько заранее, на подхват. Ах да, купила био-упаковку для тех, кто берет с собой. Пенопласт был дешевле, но после того, как увидела, что делают отходы с природой, не смогла так сэкономить.

— Мама была бы тобой горда, — тихо говорю я. — Когда мы ходим в походы по лесам, везде валяются упаковки на берегу. Туристы кидают, будто лес — свалка.