Книга Принцип трех обезьян, страница 85 – Ирина Левит

— В курсе, – не стал отнекиваться Жор Жорыч.

В другой раз Голубович наверняка бы выказала крайнее недовольство по поводу длинных языков, но в данный момент лишь скорбно покачала головой:

— Ужасно!..

— Пожалуй, – согласился Ланкур.

— И совершенно непонятно – зачем они снова стали обыскивать номер?! Да-да, обыскивать! Они даже понятых привезли с собой из Кураевска, никому из нас не доверяют! Меня предупредили, когда уже объявились в санатории, а потом не позволили даже порога номера переступить, закрыли дверь и выставили охранника!

Ирина Андреевна говорила не просто возбужденно, а с какими-то истерическими нотками, чего Жор Жорыч сроду за ней не замечал. Ну да, она могла несколько расслабиться в его присутствии и не скрывать своего волнения по поводу убийства девушки, но все – в пределах определенных границ, за них она никогда не заходила. И уж точно Ланкур никогда не видел, чтобы Голубович истерила и чего-то всерьез пугалась. «Что это с ней?» – подумал он.

У него самого тоже был повод для беспокойства. И весьма серьезного. Активность следователя Павлинова заставляла менять заранее составленный план.

— А ведь этот Павлинов приходил ко мне утром. И ни слова не сказал про то, что собирается обыск устраивать в санатории! – возмущенно произнесла директор.

— А зачем он приходил? – Этого местная «разведка» не донесла.

— Ну-у… – Ирина Андреевна нервно дернула плечами. – Опять спрашивал про ту девушку… про порядки в санатории… про какие-то совершенно посторонние вещи… Отнял у меня кучу времени!..

Она резко замолчала, и Ланкур снова задал себе вопрос: с чего она так нервничает?

Разговор проходил за вечерним чаем в номере Жор Жорыча, завершилось чаепитие раньше обычного, и напоследок Ирина Андреевна сказала уже своим привычным уверенным тоном:

— Завтра Рождественский праздник, и мы проведем его на должном уровне. Наши проблемы не касаются отдыхающих.

— Конечно, – заверил Ланкур, запер дверь, посмотрел на часы и взял телефон.

На другом конце отозвались не сразу, но сразу отозвались вопросом:

— Что-то случилось, Жорес?

— У тебя прямо нюх, – оценил Ланкур. – Правда, пока не случилось ничего слишком особенного, но все же…

И он рассказал о сегодняшнем дне.

— Н-да… – отреагировал собеседник. – Ирина Андреевна, похоже, слишком остро воспринимает ситуацию. Нервишки шалят… Впрочем, нам это не помеха. А следователь действительно оказался цепким мужиком… Впрочем, когда я навел о нем справки… Конечно, можно было ожидать, что при таком кульбите – из Москвы в деревню – он будет долго залечивать свои раны и не слишком напрягаться, но, судя по всему, я его неправильно оценил.

— Я тоже считал, что он щегол и щёголь. Покрасуется, пару раз крыльями для порядка взмахнет и улетит. Пусть не в Москву, но в теплое гнездо, – признался Ланкур. – Мало ли нераскрытых дел?

— Я не знаю, много или мало, но нам явно придется несколько перестраиваться. Хорошо, если этот Павлинов отцепится, наконец, от санатория, но кто его знает… Впрочем, некоторое время у нас еще есть, понаблюдаем. И, кстати, как там эта потаенная следовательша с грозной фамилией? Я о ней тоже навел справки – своеобразная, но опять-таки цепкая. Она нам может помешать?

— Пока не вижу причин. Очень приятная спокойная женщина, лечит своего мальчика, никуда не лезет… Об убийстве, конечно, слышала. Но кто не слышал? Однако никакого особого любопытства не проявляет. Похоже, эти убийства ей на работе надоели, а здесь она в отпуске. Правда… – Жор Жорыч слегка задумался, – по моим сведениям, она каждый вечер куда-то уходит и возвращается ближе к ночи. В том числе одна, без сына. Но мало ли что, может, у нее в Кураевске приятели или роман какой-нибудь?