Книга Принцип трех обезьян, страница 84 – Ирина Левит

— Тогда, конечно, надо сразу исключить администраторов, которые делают ключи постояльцам.

— Данные каждого ключа тут же поступают в электронную базу. Причем ведь как у них все организовано: у каждой службы своя база, и никто из другой службы не имеет доступа к чужой. Только у Голубович есть такая возможность. Единственные, в отношении кого никакого контроля, – это постояльцы. Когда они заходят в номер, когда уходят – никого не касается. Но в целом не санаторий, а просто секретный объект! Причем вся электронная база была разработана москвичами и установлена спецами из головного офиса «Здравницы».

— Но ведь здесь есть свой сисадмин… Скачков.

— Есть, он за компьютерной техникой и тому подобным следит. В санатории все компьютеризировано. Но непосредственно к базам, если возникает необходимость, он получает только разовые допуски, причем в четко конкретные базы.

— Да уж, секретный объект… жесткий контроль и полная конфиденциальность… – Вера подумала, что есть во всем этом явный перегиб. Даже задвиг. Но, с другой стороны, мало найдется мест, где был бы такой образцовый порядок.

— Однако есть еще один весьма специфический момент, – сказал Павлинов. – Если «жучок» установили две недели назад, то значит, не раньше двадцать четвертого декабря. А первый раз Чернецкая звонила Голубович двадцать первого. То есть тремя днями ранее. Именно тогда Агата обращалась к Ирине Андреевне по имени-отчеству, именно тогда шла речь о видео и прочем. А позже, судя по тому, что записала Голубович, невозможно было понять, ни к кому Чернецкая обращается, ни о чем конкретно, я имею в виду суть шантажа, идет речь. Двадцать пятого Чернецкая просто спросила, согласны ли заплатить, и сообщила, что позвонит позже. А уже из разговора двадцать седьмого стало ясно, что Чернецкая собирается оставить флэшку, за которую хочет получить деньги. То есть тут была вполне конкретная информация. Но опять же частично. Поскольку все равно было непонятно, какая информация на флэшке, кто должен за нее заплатить и какую сумму.

— При этом преступник услышал, что Чернецкая заказывает у администратора место в машине для поездки на вечер поэзии, и догадался, где Агата собирается спрятать флэшку. У него было время подготовиться. Но ведь это очень странно… – Вера посмотрела на Павлинова, тот удовлетворенно кивнул:

— Вот именно. Преступник услышал и, не исключено, случайно, два последних разговора с Голубович. Но он никак не мог слышать первый разговор. Принципиальный! Но тем не менее подсунул в номер Чернецкой «жучок». Зачем?

— Что-то случилось, отчего преступник решил, будто у Чернецкой есть какая-то важная информация. И два последних разговора это подтвердили… – задумчиво произнесла Вера, и Павлинов снова кивнул.

Ирина Андреевна Голубович жестко запрещала персоналу распространять слухи, и потому они распространялись быстро: хоть и с опаской, но с удовольствием – по принципу запретного плода.

О визите следователя с группой сопровождающих в номер, где жила убитая девушка, Ланкур узнал минут через двадцать – шепнула медсестра из грязелечебницы, а уж кто шепнул ей, Жор Жорыч не выяснял. Достаточно было самого факта – неожиданного и весьма тревожного.

— Вы, конечно, в курсе, – сказала Ирина Андреевна, даже для порядка не обозначив знак вопроса.