Онлайн книга «Месть Танатоса»
|
Сверкающий бал тридцати пяти лет ее жизни кружился вокруг нее. Она увидела своих родителей. Они держали ее на руках — еще малышку. А были ли у нее родители? Какие они были? Они ли это .— Ирма не знала. Люди, множество людей, тянули к ней руки, кто-то хотел ее ударить, ущипнуть — насмешки, гомон и молчаливое страдание в собственных глазах. Она смотрела на себя, как на чужую. Кто это? Я? А кто они все, вокруг? Но вот она увидела Алика. Не в черной форме, как последние годы, — в простой темной рубашке, как когда-то во время его работы в порту, в запачканных машинным маслом брюках. Он пробирается к ней, чтобы спасти, отнять у отвратительных, скользких, хищных, когтистых рук, которые терзают ее. Вот он уже совсем рядом. Алик! Она бросается к нему… И все меркнет. Опять — пустота. И мрак. Свет гаснет. Темная тень поднимается впереди и надвигается, надвигается на нее… Алик! Где Алик? Алик! Она узнала… Нет! Только не он! Господи, где Алик! Нет!! — Ирма, Ирма, успокойся… Кажется, это Маренн. Она узнала ее голос. Что-то прояснилось у нее в мозгу, Ирма обвела глазами комнату. Где это она? Нет, это не дома, и не в Шарите… Впрочем, какая разница. Рядом — Маренн. Она видит ее, узнает. Разжав побелевшие губы, она шепчет, обращаясь к подруге: «Ты была права, мне не надо было ходить. Я скоро умру…» — Не говори так, — Маренн заставляет себя ободряюще улыбнуться. — Скоро все будет хорошо. Алик вернулся. Он здесь, — увы, она не видит радости в глазах Ирмы. — Не надо, — Ирма устало опускает веки, — я все понимаю. Я чувствую… Где Алик? Позови его… Алик вошел, присел на кровать… Увидев его, Ирма попыталась улыбнуться и приподняться, но у нее уже не было сил. Тогда она сделала ему знак, чтобы он наклонился к ней. Цепляясь слабеющими пальцами за его руку, она прошептала: — Мне больше некуда отступать. И ничего больше нельзя скрывать. Я должна тебе сказать… Послушай меня… Стараясь сдержать слезы, нахлынувшие на глаза, он сжал ладонь жены в своих руках. — Не надо, милая, береги силы, — проговорил изменившимся, потухшим голосом. — Нет, — возразила Ирма, — не могу же я всё это взять с собой. Я буду мучиться в аду. А я так хочу покоя. Я так устала… Я больше не могу хранить в себе. Поверь, не случись со мной этого, я все равно бы призналась — я больше не могла терпеть. Для того и ждала тебя… Теперь уж все равно. Мне надо очистить душу. Как же я пойду к Богу? — Ирма, — Алик старался держать себя в руках, но голос его дрожал. — Молчи, — прервала она его, — у тебя много времени, а я могу не успеть. Я виновата перед тобой. Я хочу, чтобы ты знал это. Чтобы услышал от меня, а не через злорадствующих сплетников. Я изменила тебе. Твоя Ирма, верная, любимая, преданная, идеальная Ирма изменила тебе, — она буквально выдавливала из себя слова, — я была любовницей Гейдриха, долго… — она задрожала, слова будто застряли у нее в горле. Она не могла говорить дальше… — Я знал, — ответил Алик, избавляя ее от муки признания, и нежно погладил ее по щеке, — я все давно знал. И простил. Напрасно ты переживала — мне не обязательно слышать это из твоих уст. Я все знал с самого начала, и когда смог, рассчитался с ним. Но если ты желаешь, я повторю еще раз. Я давно простил и всегда любил тебя, люблю… — Но я, — продолжила она, перебивая, — я ждала от него ребенка. Я сама избавилась, и поэтому… — она запнулась, снова задрожав, — больше не могла иметь детей… Наших детей… |