Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 44 – Евгений Калачев

Евдокия передала котомку сестре, сняла карабин, передернула затвор, вогнав патрон в патронник. Некоторое время они шли медленно, настороженно. Солнце, как это бывает в конце декабря, стремительно село за горы, но было еще некоторое время светло благодаря белому снегу, который отражал свет невидимого уже солнца.

А тропа опять не стала спускаться резко вниз, напрямую, как протоптал бы неопытный человек, а шла по склону горы, лишь плавно спускаясь вниз или, так же плавно делая ответвление, поднималась на гребень хребта.

Евдокия хорошо помнила, где находится скит. Отсюда, когда она бывала здесь вместе с родителями, казалось, было уже совсем близко. Но сейчас было по-другому. Не было рядом ни родителей, ни даже старших братьев, и короткий день закончился. Лютый мороз устремился с небес на землю, от которого в логах деревья начали трещать так, будто ломающийся лед на реке по весне. И почему-то на небе не было ни луны, ни звезд, будто какая-то недобрая пелена окутала землю. Евдокия пропустила вперед сестренок, указывая рукой дорогу, когда они оглядывались, шла с карабином в руках, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в пелену, будто можно было услышать, подкрадывающегося лютого зверя. От напряжения она устала так, как не уставала всю эту дорогу. И тогда решилась довериться Богу. Сняла мешок из-за спины, достала упакованную в одеяло икону Спаса, перекрестилась двумя перстами:

— Защити нас, Господи! – И, посмотрев на младшую сестренку, спросила: – Маруся, ты сможешь нести икону?

— А как её нести?

— Прислони к груди и иди. А мы за тобой.

И лишь Маруся сделала первый шаг, на небе вдруг появились яркие звезды, а вслед за ними и желтая яркая луна, и стало светло, почти как днем. Из-за хребта донесся вой волка, но сестренки, будто у них появилось второе дыхание, быстро шли по тропе, которая вскоре вывела их на ровную седловину между вершин хребта, где располагался скит.

Скит был скрыт от редкого случайного прохожего, идущего по звериной тропе, густым молодым ельником, но сам находился на небольшой таежной полянке, которая в солнечный день была полна света, отчего на ней летом буйно росло разнотравье, которое все теплое время года цвело таежными цветами, на которые слетались дикие пчелы и шмели, бабочки и прочие любители сладкого нектара и пыльцы. На краю, в самом низком месте, этой уютной полянки бил родник, который углубили, чтобы можно было черпать воду ведром, монахи-отшельники, крепители старой веры, которые и построили этот скит еще в конце девятнадцатого века. Могила одного из них находилась на другом краю полянки, на небольшой возвышенности. Над могилой стоял в человеческий рост крест из лиственницы, который от жары, мороза и от дождей немного растрескался, но не стал от этого менее прочным, а наоборот, затвердел, как камень. Второй монах-отшельник, который был моложе первого, ушел вместе с братьями отца сестренок в Монголию еще до их рождения.

Главное строение скита представляло из себя прочный, законопаченный мхом сруб, крытый от непогоды поверх прочных полубревен берестой, с низкой, но прочной дверью и узким застекленным окном, чтобы хозяин тайги не мог покуситься на провизию. Внутри довольно-таки просторного помещения располагалась печь, сложенная из камня песчаника с глиной с чугунной плитой и дверцей топки. Поддувало прикрывалось металлической заслонкой. Печь была при входе. Напротив, у другой стены, был умывальник, рядом с которым, в углу, стояла чурка с ведром, накрытым крышкой. Под узким окошком, которое смотрело на юг, стоял большой стол с двумя лавками с двух сторон, у другой стены от стола располагался просторный настил для сна, а на восточной стене был небольшой иконостас с одной уцелевшей старой потемневшей от времени металлической иконой, а перед иконостасом находился аналой – подставка для церковных книг, на верхней дощечке которого стояла оплавившаяся толстая свеча.