Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 41 – Евгений Калачев

— Понял, Босс! – обрадовался Кабан.

А через три дня, когда все были в сборе, кавалькада из трех черных джипов и черного «мерседеса» подъехала к белому храму с золотыми куполами, и молодые крепкие люди в строгих черных дорогих костюмах, белоснежных рубашках, через расстегнутые воротники которых можно было рассмотреть толстые золотые цепи на их шеях, с бритыми налысо головами и длинными, закрывающими кадыки, бородами, неспеша устремились к парадному входу. Среди этих десяти мужчин была и стройная молодая женщина, одетая в строгий темно-синий костюм, состоящий из обтягивающей стройные бедра юбки до колен и подчеркивающего девичью грудь жакета с длинным, до запястья, рукавом. Под жакетом была белоснежная блузка с кружевным воротничком, прикрыващим длинную шею, и с кружевными рукавами, выступающими из рукавов жакета.

В храме их уже ожидали батюшка и служка. Кроме священнослужителей и двух старушек, которые зажигали лампадки у икон и поджигали толстые, щедро оплаченные заранее свечи, которые они еще до входа в храм необычных посетителей установили на кадила – большие подсвечники перед иконами, никого не было.

Молодая женщина перед входом в храм надела на голову белый платок из тонкого китайского шелка и вслед за мужчинами вошла вовнутрь.

Глядя на главного – крепкого, молодого, но с большой рыжей бородой и с огромным, как у священника, золотым крестом с красными рубинами на груди, молодые люди начали креститься, медленно продвигаясь в центр храма. Одна из старушек, увидев необычных посетителей, все поняла и принялась креститься и отодвигаться от них подальше.

Батюшка, крестясь и поводя дымящимся кадилом, начал службу:

— …Пресвятая Троице, помилуй нас, Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй.

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь…

После храма кавалькада из черных дорогих машин подъехала к бизнес-центру, на фасаде которого висела светящаяся реклама «Сибирские лесные системы», и все, кроме двух водителей, оставшихся приглядывать за автомобилями и входом в бизнес-центр, поднялись в офис.

Первым, как и было положено по иерархии, в кабинет босса вошел Вася Бритый.

Торба сидел в своем большом кресле, которое было выдвинуто из-за стола и теперь стояло у торца этого итальянского темно-коричневого шедевра. К креслу был пододвинут ковер. Торба указал глазами, Бритый подошел к нему, опустился на одно колено на ковер, поцеловал большую золотую печатку с вензелями на пальце босса и склонил голову.

Торба положил свою ладонь на голову Бритого, произнес:

— Не предай! – И убрал руку.

Ритуал был закончен. Бритый поднялся с колена и встал рядом с креслом босса.

Следующим в кабинет вошел Кабан. За ним – Хук, потом – Штанга. И только после них – Люся.

Она все понимала, что происходит, но не понимала, какие последствия могут иметь эти действия для всей её жизни. Конечно, это не японская якудза и не китайская триада, и не итальянская коза ностра, про которую она смотрела известный фильм. Но ни она, ни один из её сообщников не могли предположить, что скоро и здесь, в России, будет принят закон о преступных сообществах. Хотелось денег, хотелось карьеры, хотелось быть в центре внимания, хотелось романтики, от которой слегка пощипывало между лопаток, и она опустилась на колено перед Иваном Геннадьевичем, как она всегда называла своего начальника. Иван Геннадьевич отныне для нее становился боссом.