Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 43 – Евгений Калачев

На перевале они остановились. Отсюда дома их деревни были не видны, но не из-за таежного редколесья из елей, лиственниц и молодых кедров, а из-за высоких сосен, росших у подножия горы, верхушки которых закрывали единственную улочку. Но отсюда хорошо было видно покрытое льдом русло Большой реки. Старший брат с тревогой посмотрел на реку, потом на низкое декабрьское солнце, которое перевалило свой дневной зенит, и заспешил:

— Прощевайте, сестренки. Дай бог, свидимся… Тропу-то не запамятовала? – обратился он к Евдокии.

— И ночью сыщу, – ответила она.

Брат передал ей отцовский карабин, помог надеть на плечи лямки большого мешка с одеждой, потом перекинул через её голову ремень карабина.

— А энту котомку? – спросил он.

— В руках попру.

— Ну, покедова! – сказал брат и, взяв елочку за комель, потянул её за собой, заметая протоптанные в снегу следы.

Сестренки некоторое время смотрели вслед возвращающемуся в деревню брату, слышали, как еловые ветви скребли незатвердевший еще снег, потом просто смотрели в ту сторону, где остался их дом. Наконец, Евдокия отчетливо поняла, что она осталась за старшую и что ей больше никто не подскажет, что делать, чтобы выжить самой и сохранить жизнь своим сестренкам.

— Нам пора. Маруся, иди за мной, ступай в мои следы – я широко шагать не буду, а ты, Пелагея, пойдешь за Марусей. Только не отставай. Ежели устанешь, скажи. Отдохнем.

И они пошли. Сначала медленно, Евдокия то и дело оглядывалась, но сестренки были хоть и младше нее, но были привычны и к морозу, и к ходьбе. Снега было здесь, на обдуваемой ветрами вершине горы, совсем мало, и они, насколько позволял скарб, шли быстро.

Тропа была лишь слегка припорошена снегом и легко угадывалась – была ниже уровня земли и почти не заросшая травой, которая желтыми пучками торчала из-под снега по сторонам. Тропа стала плавно спускаться по северному склону горы, на котором совсем не росли деревья, обходя глубокий лог справа, а потом так же плавно, по склону соседней горы стала подниматься вверх, петляя между редкими деревьями. Время, казалось, застыло на месте, но это было обманчивое впечатление, и Евдокия это понимала, поэтому остановки делали короткие, чтоб только немного отдышаться, и шли дальше.

Тропа была звериной, но свежих следов на тропе сначала не было: копытный зверь – марал, козел, косуля и кабарга – не проходил, а мелкий, пока снег был неглубок, заяц, лиса и куропатка, испещрил белое пространство вокруг.

Но все стало меняться, когда они миновали второй перевал и перед ними открылась широкая долина, впрочем, не ровная абсолютно, со вздымающимися то здесь, то там, поросшими густой тайгой горами, которые были намного ниже, чем оба этих перевала, которые они уже прошли, потому что эти перевалы являлись водоразделами: если раньше все ручьи и речки текли к Большой реке, теперь вся вода стремилась к Большому озеру, которое было еще очень далеко. Так вот, в этом месте, на тропе, они увидели свежий след марала, потом тропу пересек след горного козла, рядом с которым тянулся свежий след крупной собаки. Но даже восьмилетняя Пелагея понимала, что здесь собак нет – место-то совсем безлюдное.

— Дуня, – позвала негромко Пелагея.

— Что? – остановилась Евдокия.

— Дай котомку, – попросила Пелагея.