Онлайн книга «813»
|
Но в один прекрасный день директор тюрьмы Санте получил записку, подписанную Л. М., в которой Борели предупреждали, что Кэмбель, сам того не зная, служит, вероятнее всего, Люпену почтальоном. Директор предупредил Кэмбеля, который решил с тех пор брать с собой своего секретаря. И это случилось в самую критическую, важную для Люпена минуту. Невидимый враг и на этот раз обошел его. Тринадцатого августа, когда он сидел, разговаривая с господином Кэмбелем, его внимание было привлечено газетой, в которую завернул свои бумаги адвокат. Жирным шрифтом было напечатано заглавие: «813». Потом подзаголовок: «Новое убийство. Волнение в Германии. Будет ли наконец открыта тайна Апоона?» Люпен невольно побледнел, прочтя следующие слова:
III Для Люпена наступили мучительные дни. Херлок Шолмс, его непримиримый и давний противник, хитрый, умный и ловкий Шолмс ищет и, нет сомнения, найдет эти письма. Письма, в которых заинтересованы три великие нации Запада и от которых, быть может, зависит мир во всей Европе. Заживо похороненный в тюрьме Санте, потерявший всякую связь с миром, Люпен упал духом. Бессильный что-либо изменить, он надеялся только на чудо. — Надо, чтобы это случилось, – бормотал он, – надо не потому, что я этого хочу, а потому, что это логично. Дни шли за днями, но ничего не менялось. Семнадцатое августа, девятнадцатое, двадцатое, последний день… Время тянулось медленно и тоскливо, наконец наступил вечер, и мрачные сумерки постепенно окутывали тюрьму. Минуты следовали одна за другой… Девять вечера – ничего, десять – ничего… Люпен с силой сжимал голову руками, напряженно думая об одном, будто хотел вызвать событие, с которым он связал свое счастье и свободу… Щелкнул замок. Люпен поднялся с постели. Вошли трое. Люпен нисколько не удивился. Чудо, которое он предвидел, произошло. — Прикажете зажечь электричество? – спросил один из троих вошедших, в котором Люпен узнал директора тюрьмы. — Нет, – ответил самый высокий из них, – достаточно фонаря. — Позволите мне уйти? — Да, – сказал все тот же высокий незнакомец. Борели вышел, оставив дверь полуоткрытой, и остановился на небольшом расстоянии. Двое оставшихся о чем-то тихо говорили между собой. — Вы – Арсен Люпен? – начал, направив на него луч света, один из них, до сих пор молчавший, более низкого роста, чем его спутник. Он улыбнулся: — Да, я Арсен Люпен, заключенный тюрьмы Санте, камера четырнадцатая, второе отделение. — Это вы, – продолжал посетитель, – опубликовали в «Журналь» целый ряд заметок, в которых говорилось о письмах… — Виноват, милостивый государь, – прервал его Люпен, – но прежде, чем продолжать разговор, я хотел бы знать, с кем имею честь разговаривать. — Совершенно излишне, – возразил незнакомец. — Это необходимо. — По каким причинам? — По причинам вежливости, милостивый государь. Незнакомец выразил нетерпение. — Но, мне кажется, сам факт, что мы введены сюда к вам директором тюрьмы, доказывает… |