Книга 813, страница 83 – Морис Леблан

— Да.

Люпен вцепился обеими руками в замок, стараясь помешать его вынуть.

— Штейнвег, что стало с женой великого герцога?

— Она умерла вскоре после смерти мужа, говорят, с горя.

— А сын?

— У великого герцога не было ни сестер, ни братьев, и к тому же он был женат тайно, морганатическим браком. Ребенка взял старый друг герцога Германа Третьего и воспитал его под именем Пьера Ледюка. Это был мальчик с очень дурным характером, своевольный, со странными фантазиями, неспособный к жизни. В один прекрасный день он уехал, и его больше не видели.

— Он знал свое настоящее имя?

— Да, и ему показывали также листок бумаги, на котором герцог, его отец, написал число восемьсот тринадцать.

— А этот слуга никому не рассказывал об этом, кроме тебя?

— Никому.

— А ты – никому, кроме Кессельбаха?

— Да, только ему. Но из осторожности я, дав ему прочесть оба эти листа, оставил их у себя. И, как показало дальнейшее, я поступил очень правильно.

— А эти документы у тебя?

— Да.

— Они хорошо спрятаны?

— О да!

— В Париже?

— Нет.

— Тем лучше. Не забывай, за тобой следят и твоя жизнь в опасности.

— Я это отлично знаю. Малейшая ошибка – и я погиб.

— Верно. Поэтому будь осторожен и постарайся сбить с толку врага, чтобы он потерял твой след. Наше дело в шляпе. Через месяц, самое позднее, мы поедем с тобой в замок Вельденц.

— А если меня арестуют и упрячут в тюрьму?

— Я освобожу тебя.

— Удастся ли вам это?

— Будь спокоен. На следующий день, как выйду из тюрьмы. Или нет, я ошибаюсь: в тот же самый вечер, через час…

— Неужели вы сможете?

— Да, даже скорее, чем через час… наверняка. Ты все мне сказал?

— Все.

— Ну, тогда я открываю дверь.

Он отворил дверь и, вежливо кланяясь Борели, сказал:

— О, я не знаю, господин директор, как мне извиниться перед вами…

Он не успел закончить, как Борели и три тюремных сторожа ворвались в дверь.

Директор был в бешенстве. Он остолбенел, увидев двух своих подчиненных лежащими на полу.

— Убиты! – воскликнул он.

— О, вовсе нет, вовсе нет, – насмешливо проговорил Люпен, – вот он двигается. Ну, вставай!

— А другой? – спросил Борели, бросаясь к начальнику тюремной стражи.

— Он заснул немножко. Он так устал, господин директор, что я…

— Довольно говорить глупости! Молчать! – заорал Борели и, обращаясь к страже, приказал: – Отвести его в камеру!

Люпен радостно потирал руки. Наконец-то он узнал тайну проекта Кессельбаха!

I

К его большому удивлению, он не был посажен в карцер. Борели заявился к нему через несколько часов после посещения Штейнвега и заявил, что он находит это наказание бесполезным.

— Более чем бесполезным, господин директор, – возразил Люпен, – опасным… неудобным… может вас скомпрометировать…

— Каким образом? – спросил Борели, которого все более и более начинал беспокоить этот заключенный.

— Да вот каким, господин директор. Вы сейчас приехали из полицейской префектуры, где доложили о моем возмутительном поступке. Причем передали разрешение видеться со мной на имя синьора Стрипани. Вам было нетрудно оправдаться, потому что, когда Стрипани представил вам разрешение, вы из предосторожности позвонили в префектуру, чтобы проверить, и вам ответили оттуда, что все правильно.

— Вы это знаете?

— Конечно знаю, ведь из префектуры вам отвечал мой агент. Сейчас, когда вы были в префектуре, по вашей просьбе произвели немедленное расследование и установили, что никакого разрешения не было дано и то, которое у вас, – подделано… стали искать, кто это сделал… и, будьте покойны, не найдут.