Книга 813, страница 89 – Морис Леблан

— Я думал об этом.

Смех посетителя громкими раскатами раздавался в камере.

— И что же, пощадили меня?

— На этот раз – да.

Люпен стоял скрестив руки. Ему тоже казалось забавным преувеличивать свою роль, и он сказал почтительно и серьезно:

— Может создаться ряд таких обстоятельств, что у меня будет возможность требовать возвращения Эльзас-Лотарингии и получить ее. Конечно, тогда я воспользуюсь случаем. Но в настоящее время средства, которыми я располагаю, вынуждают меня быть более скромным в своих требованиях, и я удовольствуюсь миром в Марокко.

— Больше ничего?

— Больше ничего.

— Марокко за вашу свободу?

— Да, только… или, вернее, потому, что не надо терять из виду главный предмет нашего разговора… немного уступчивости со стороны одного из государств по марокканскому вопросу… в обмен на письма, которые находятся в моем распоряжении.

— А, эти письма! – вырвалось раздраженное восклицание у посетителя. – Быть может, они вовсе и не стоят этого…

— В числе их есть написанные рукою Вашего Величества, и вы их настолько цените, что пожаловали сюда за ними.

— Ну?

— Но, кроме того, там есть еще другие письма, о которых вы, может быть, не знаете и содержание которых я могу вам рассказать.

— Говорите, – сказал посетитель с беспокойным видом.

Люпен колебался.

— Говорите, говорите все, что вы знаете, не скрывая, – сказал незнакомец.

Среди глубокого молчания Люпен начал торжественно:

— Двадцать лет тому назад существовал проект договора между Германией, Англией и Францией.

— Это вранье! Не может быть! Кто мог бы…

— Отец императора и английская королева, его бабушка, под влиянием императрицы.

— Этого не может быть! Я повторяю вам!

— Переписка по этому поводу спрятана в замке Вельденц, а где именно – знаю только я один.

Посетитель ходил взад и вперед по камере. Потом вдруг остановился и спросил:

— Текст договора входит в эту переписку?

— Да, и он даже написан рукою вашего отца.

— Что там сказано?

— По этому договору Англия и Франция обещали свое содействие Германии в достижении ею безраздельного колониального владычества, к чему, как показывает политика Германии последнего времени, она очень стремится.

— И что взамен требовала Англия?

— Ограничения германского флота.

— А Франция?

— Эльзас-Лотарингию.

Император умолк, оперся одной рукой о стол и задумался.

Люпен продолжал:

— Все было готово. Кабинеты Лондона и Парижа, предчувствуя соглашение, были благоприятно настроены. Было сделано почти все для заключения союза между тремя великими державами, и мир был бы обеспечен. Смерть вашего отца уничтожила эту прекрасную мечту. Теперь я позволю себе спросить у Вашего Императорского Величества, что подумают ваши подданные, что скажет весь мир, когда узнает, что Фридрих Третий, герой войны семидесятого года, германец телом и душой, уважаемый всеми, вызывавший восхищение благородством своего характера, находил вполне справедливым и соглашался отдать обратно Эльзас-Лотарингию?

Он помолчал с минуту, желая, чтобы император в полной мере осознал его вопрос. И закончил:

— Я предоставляю воле Вашего Величества разрешить вопрос, будет ли этот факт занесен на страницы истории или останется неизвестным.

Наступило долгое молчание. Люпен ждал с тоскливым беспокойством.

Император стоял в полумраке камеры и думал.