Книга Дефект всемогущества, страница 96 – Фёдор Шилов

И Голос утопает в коротких гудках. Город утопает в дожде. А я что? Похоже, утопаю в любви…

Чёрт!

К моменту нашей встречи Тимур навеселе. Он сидит в кафе уже некоторое время, перед ним початая бутыль с виски, стакан и греческий салат, в который пожалели брынзы и оливок, и заправлен он почему-то майонезом. На стакане остался жирный отпечаток губ.

Откровенно говоря, мне не хочется видеться с Тимуром. Он неприятен мне на протяжении многих лет. Процентов на девяносто именно из-за него мы поссорились с Серёгой. «Творческому» и «знающему, как быть творческим» Тимуру казалось, что перспективный и очень талантливый парень Сергей зря теряет время на пустую болтовню, бесполезные разъезды и глупые пьянки с «застывшим в развитии и не способным прыгнуть выше должности менеджера среднего звена» Андрюшей.

Это цитаты. Тимур считал, что высказывать мне подобное всякий раз, когда мы собирались втроём, его святая обязанность. Первое время я отшучивался, потом раздражался, а затем прекратил наши сборища. Резко и однозначно, как отрывают по намеченной перфорированной черте туалетную бумагу. Я так и сказал им напоследок, что такой дружбой можно только подтираться.

С появлением Тимура жизнь «перспективного и талантливого» изменилась. Поездки стали полезнее некуда – бани, дачи, бильярд с какими-то псевдоважными и псевдокрутыми людьми, «умеющими делать бизнес», пьянки теперь были «умными», «концептуальными». Серёга узнал, что такое свобода и стиль в понимании нового друга, и спустя полгода стильно и свободно вернулся к холостяцкой жизни – Лида устала от концептуальных пьянок и проституток, секс с которыми являлся неотъемлемой частью «творческой личности».

Вероятно, Тимур полагает, что половой член у творца – нечто вроде белой трости у слепого. Ткнёшь раз-другой в неведомый объект – и ты обладатель уникальной информации о бытии и мироздании. Естественно! Поймать на свой «богатый жизненный опыт» из влагалища уличной жрицы любви какой-нибудь концептуальный триппер – это так по-декадентски! Любой уважающий себя поэт, прозаик, композитор, художник должны чем-нибудь запятнать перо-кисть-пюпитр, иначе мемуары потом выйдут скучными и пресными.

Мне всегда было интересно, почему знаток творческой этики, Тимур, так ничего путного за свою жизнь не создал? Полгода он, по обыкновению, находится в поиске (читай – в запое), следующие полгода – в депрессии (читай – в похмелье, почти на грани госпитализации в психиатрическую или наркологическую клинику).

Это его не смущает. Психушка – удел ищущих и страждущих. Многих великих считали и считают сумасшедшими. Я не раз намекал ему, что наоборот бывает реже. Неплохо бы соблюсти хронологию событий и сначала обрести цену себе и своим твореньям, а уже потом терять рассудок…

Я пытаюсь дружелюбно улыбнуться Тимуру, но улыбка не выходит, и я перестаю себя насиловать.

— Эх, Серёга! Как же так, Серёга… Ну как же так… – Эти слова он произносит всякий раз перед тем, как хлебнуть из стакана. Алкоголизм всегда требует оправданий.

Я молча наблюдаю за показушным проявлением его горя и убеждаюсь, что других красок и сюжетов от него не дождусь. Бурные лживые эмоции и лицемерие – тоже признаки «глубокой и всесторонне развитой личности». А как же иначе убережёшь нежное и ранимое нутро от нападок бессердечного мира? Поэтому закон таков: чем больше солжёшь наружу, тем больше правды сохранишь внутри себя.