Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 5 – Анатолий Салуцкий

— Ишь, как разошёлся. Ну, хвост прищемили, а дальше что?

— А то, что уволили, и я снова на выданье. Но ворон – не ворона, Герой Советского Союза безработным быть не вправе, вот в ЦК и позвали. Шире шаг! Даже короткоствол на какой случай выдали. «Громко сесть или тихо уйти?» там уже закончилось.

— Не понял.

— Это из аппаратных шуточек того времени о сталинских временах. Но я в ту пору думать не думал, что на всю жизнь в ЦК пригнездился.

— А сейчас ты да-а, персона. Тебе ли жить в печали?

— Эх, Глеб, характеры у нас с тобой не те, чтобы выше крыши прыгать. Вот ушёл Брежнев, я же знаю, в ЦК всех трясёт, шкодливой публики у нас много, я их называю «обожателями небожителей», походке завсектором подражают, вот до чего чинопочитание доходит. Каждый спешит закрыть старые счета, о своём завтрашнем дне печётся. Оберперевёртыши. На верхах фамилии сейчас пойдут другие, но фимиам будет прежний. А я спокоен, я – ничейный, мне всё равно, кто власть перехватит. Потому и членом ЦК не стал, туда ничьих, кто не в команде, не берут. Это у тебя, дорогой мой, можно в одиночку, на характере, опыте и мозгах до директора подняться.

— Мнишь себя стратегом, видя бой со стороны, не будем об этом. Тебе известно: на фронте был слепо храбрым, а на гражданке труса празднует распоследнего, тут другое мужество нужно. Ты что, не знаешь таких?

— Знаю, знаю… А сейчас вот о чём думаю. Всё-таки Сталин мудро ставку на фронтовиков сделал. Что широко дверь в институты перед нами распахнул, это одно. Но мы-то с тобой в сержантах ходили. А офицеры, которые через огонь прошли? Для Сталина они были главным кадровым резервом, он им везде дорогу открыл, прежних тыловых крыс к чёрту повыгонял и на их место фронтовиков поназначал. Управленцев сменил от Москвы до самых до окраин, до райисполкома, везде фронтовики первыми стали, а уж капитанить-то мы умели. Я на кадрах сижу, какую анкету ни возьмёшь – отец у него фронтовик, и после войны, на гражданке сразу пошёл в служебный рост.

— Погоди, дай слово молвить. Запечатлеть зады истории и я могу. Заводы тоже фронтовики подняли. Я на производстве с 51-го, но уже к тому времени мы довоенный уровень переплюнули. Мужики словно в бой шли – отчаянно вкалывали. Истосковались по мирному делу, радость от него получали. Что хочешь могли изобрести, хоть автобус с вертикальным взлётом. На инженеров заочно доучивались. В то время никаких тебе обманов, приписок. – Весело поиграл лицом. – Помню, мы с кабэшниками вусмерть над чертежами дерёмся-ругаемся, а потом в обнимку идём по пивку. Никаких дрязг!

— Кагэбэшники?

— Ты что? КБ! Конструкторских бюро пруд пруди было… Давай, Кондрат, ещё по маленькой, прошлое душу бередит. Помню начало мирной жизни. Я ведь позже тебя демобилизовался, уехал в свой Ростов, записался в строители – Ростсельмаш восстанавливать, весь город этой мечтой жил, под баянные басы песни про завод пели. Вдруг читаю в газете: такого-то числа в Москву идёт бесплатный вагон для фронтовиков, желающих поступать в институты; кто хочет, милости просим. – Зажёгся: – Кондрат, я же не про эпизод личной жизни говорю. Сталин по всей стране умников собирал, в низах искал. Учись, где хочешь, флаг тебе в руки, барабан на шею! Бесплатный вагон! Это же придумать надо, такое не сразу и в голову придёт. Ну, я приехал, глаза разбежались – куда поступать? Две ночи на Курском вокзале бедовал, пока с Энергетическим не определился. А как документы подал – сразу общежитие. Вот оно как было! Сейчас в эту сторону верховные мозги и не думают. А ты откуда-то с северов?