Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 262 – Анатолий Салуцкий

— Вот такие кислые у нас пироги, – подвела грустный итог Наташа.

О смерти Мартынова Дмитрию сказал Рома. Его родной отец академик Краснопевцев, несколько лет назад возглавлявший ракетный НИИ, знал о тесной дружбе Глеба Сергеевича с Кедровым и просил через отчима передать печальную весть, сообщить о времени, о месте похорон. И в назначенный час Дмитрий на свеженькой, недавно купленной «Ладе» доставил Кондрата на Троекуровское.

Отпевали Глеба в тесной церквушке напротив кладбища. Провожающих набралось достаточно; помимо институтских, приехали ветераны с завода, где Мартынов четверть века был директором. После литии гроб в лимузине-катафалке перевезли на кладбище, четверо чинных кладбищенских гробоносцев поднесли его к вырытой могиле, рядом с которой топтались солдаты с АК, и установили под переносным шатром. Похороны взял на себя Институт, и первым выступал Краснопевцев. Кондрат удивился, сколь точно и ёмко он сказал Глебу последнее «прости», поблагодарствовал ему в душе. Затем говорили другие институтские, а ещё заводчане – тоже искренне. Но никого из сановных лиц не было, и это резануло: Герой войны, директор крупнейшего ракетного завода был достоин бо́льших почестей; но государство от него отмежевалось. Нет слов, только выражения…

Когда гроб опустили в могилу, выстроилась очередь бросить прощальную горсть земли. Первыми подошли средних лет женщина и два сопровождающих. Кондрат понял, что это дочь, внук и внучка, и невольно сопоставил их со своими. В чём различия, он ухватить не мог, однако различия, несомненно, были – не во внешнем виде, а… нет, непонятно, в чём, но были, были.

Солдаты уже стояли наизготовку, целя автоматами в небо. И по команде взводного дали троекратный салют в честь Героя Советского Союза Глеба Сергеевича Мартынова.

Когда прощание завершилось, всех пригласили на поминки в здешний банкетный зал. Но Кондрат никого из собравшихся не знал, и его никто здесь не знал. Дмитрию по понятным причинам тоже не хотелось садиться за стол, где главным будет Краснопевцев. Он предложил:

— Отец, проводить Глеба Сергеевича мы должны непременно, обязаны. И давай-ка поедем в ресторан Дома литераторов. Он клубный, но Алёна там всех знает, у неё туда пропуск, и она дала мне клубную карточку. Я однажды был – спокойно, тихо, народу немного. Там и помянем твоего фронтового друга.

В «Арт-кафе» – так назывался ресторан – они устроились в укромном уголке за столиком на двоих, заказав для поминальных тостов кувшин морса местного приготовления. Народу было мало, «омерзительная заливная рыба» была вкусной, официантки были приветливые, было уютно.

Кондрат говорил о великих заслугах Мартына долго и проникновенно. Сказал, что именно его завод клепал изделия для знаменитого «Щита Родины» – первые шахтные, баллистические ракеты, которые свели к нулю превосходство америкосов в 50–60-х годах. Сказал, как негодовал и сокрушался Глеб, когда Горбачёв в качестве «жеста доброй воли» велел порезать «его», Глеба, новейшие ракеты средней дальности, и мы стали безответными перед угрозой из Европы. Мог бы ещё кое-что добавить о роли, какую сыграл Мартын по части нашей обороны. Но решил не витать в сферах высокой политики и, выпив за вечную память и «спи спокойно», спустился на грешную землю.