Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 200 – Анатолий Салуцкий

Разумеется, трубить общий сбор с кондачка, с бухты-барахты, без тщательной подготовки нельзя. Да и как созвать всех, если ситуация нестандартная – при одном сыне две невестки. Вдобавок уже пошла поросль, родная не по крови, а по семейным переплетениям. Разберись-ка тут! Но житейская бывалость научила: о глубоких замыслах надо непрестанно думать и терпеливо ждать, чтобы не прозевать свой случай.

И когда сын затеял разговор о новом доме в Батурино, у Кондрата выстрелило в мозгу: вот он, мой случай! Приказным тоном наставляя Дмитрия пригласить на батуринскую фазенду Варю с мужем, он не импровизировал, а излагал план действий, который долго вынашивал. Он изначально понимал, что первым шагом к воплощению идеи фикс должно стать сближение Дмитрия и Матвея.

Стройка дома предоставила такой шанс.

Теперь предстояло аккуратно, без спешки готовить родственную встречу. По прежнему опыту Кедров хорошо знал, что самый быстрый путь решения проблемы – действовать спокойно, неторопливо, однако без остановок, без пауз. На чиновном жаргоне это называлось «двигаться по процедуре». А с чего, вернее, с кого начинать, было ясно: главная связка – внучка Алёна. Дмитрий ей – родной отец, алименты платил исправно, без понуканий, с ним она свободно общалась; не сказать, чтобы часто, однако беспрепятственно, это важно. А Матвей – отчим, он её растил в любви и доброте, с возрастом у старшей дочери даже появился «люкс»; они так удачно соединили соседние однушки, что из Вариной кухни сделали комнату с санузлом, которую и назвали «люксом». Раздоров в семье не было, ревностей по части отца-отчима тоже не было – это заслуга Вари, которая с ранних лет всё Алёнке объяснила, не допустив детского душевного разлада. В итоге внучка выросла девицей достойной, – кстати, и собой хороша! – заканчивает текстильный институт по дизайну одежды. Правда, очень, даже не в меру самостоятельная. Но так жизнь продиктовала: с первых школьных лет, пока Варя не сошлась с Матвеем и в одиночку добывала хлеб насущный, Алёнка сама рулила собой.

Но позвать в Батурино Варю не так-то просто. Согласится ли? У брошенной жены обида на всю жизнь, она с Дмитрием не общается, а Ульяну знать не знает. Уломай-ка! Конечно, сыну надо подсобить. И Кондрат немедля занялся, опять-таки говоря служебным языком, расширением контактов с внучкой. Позвонил Варе по городскому номеру, поговорил о том о сём и между делом посетовал, что давно не видел Алёну, попросил дать ей трубку. Ответ удивил:

— А её нет, она теперь с нами не живёт.

— Как не живёт?

— Кондрат Егорович, дорогой, ей почти двадцать два, у неё своя жизнь. Есть человек, с которым она встречается… Ну, вы меня поняли. Звонит часто, я обязательно накажу, чтобы связалась с вами. Верно, непорядок. Но это, Кондрат Егорович, моя вина, я должна была её шевельнуть. По возрасту у неё самый гон, выше крыши делами увлечена. Да и жизнь сейчас, сами знаете, очень уж замороченная.

Договорились, что в ближайшее время Алёна заглянет в Староконюшенный. Но Кондрат, моментом оценив новую ситуацию, понял: к «деловой» беседе с внучкой надо готовиться капитально. И умело всполошился, даже выругался на свой манер:

— О-ох, осина-апельсина, старый я стал, чуть о главном не забыл. Звоню-то зачем? Чтобы ты срочно к нам заехала. Есть про Никиту разговор. Важный. Когда тебя ждать?