Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 121 – Анатолий Салуцкий

И он вызвал огонь на себя.

Демонстративно заложил руки за спину, обратился к Бобкову:

— Филипп, вот она какая, нынешняя молодёжь. Невестка, оказывается, работает в твоей конторе, я об этом знать не знаю, а она перед вами скрытничает. – Воскликнул наигранно: – Муж её в Институте Мировой экономики! Да я сыну и без неё команду дам. – Повернулся к Ульяне, зорко отметив, что держится она стойко, растерянности не кажет, и, указав рукой на свободный стул, по-свойски кинул, почти скомандовал: – Садись, обсудим, как будем сотрудничать.

Откровенно говоря, Кондрат искренне и одобрительно удивился тому, как смело и умело Ульяна вошла в игру, хотя для неё ситуация была, пожалуй, ещё более острой и неожиданной, чем для него. И в общем деловом разговоре умудрилась ни разу не обратиться к нему по имени-отчеству, видимо, посчитав, что это будет недопустимой наглостью. Когда ушла, Бобков и Глаголев добродушно усмехнулись по поводу незадачливого свёкра, отметив, что родство в данном случае очень даже полезно для дела.

— Чего только на белом свете не бывает, – отшутился Кондрат.

Глаголев вдруг рассмеялся:

— Филипп Денисыч, всё-таки чудно́ мир устроен. Эту же фразу я слышал утром от одного странного человека, которого видел всего один раз, причём без малого десять лет назад. Правда, памятная была встреча.

— Чем же памятная?

— Я заглянул в институт философии на кружок Щедровицкого, там Лацис, а с ним этот парень, они вместе в «Проблемах мира» работали. Говорю, что в этом зале слушал знаменитого экономиста Василия Леонтьева, а он: «Я знал хирурга, который Леонтьева от смерти спас». Фантазии у человека, ясное дело. Я его и вразумил: чего на белом свете не бывает! На том и расстались, конфет ему в дорогу. А сегодня, через десять лет, вдруг звонит и напоминает ту фразу. Как пароль. Я его и вспомнил. Надо же, домашний телефон раскопал…

Бобков с Кедровым усмехнулись, но у Филиппа Денисовича была привычка разговор на полслове не обрывать. Спросил:

— Звонил-то он зачем? Через десять лет…

— А-а, статью в «Правде» нашёл от 73 года по «Плановому хозяйству». Я был главредом, и мы из номера в номер долбали СОФЭ, отбивали атаку на косыгинскую реформу. И вдруг «Правда» ка-ак жахнет! Вредный журнал, не понимает линию партии. Один заголовок чего стоил – «Странная позиция». Скандал превеликий, вы же знаете, что значила такая статья в «Правде». Байбаков, Председатель Госплана, в тот же день вызвал меня для объяснений.

— Помню ту историю, – задумчиво сказал Бобков. – Громкая была научная дискуссия, эпохальная. Умы кипели, речеиспусканий с избытком. Мы в те возбуждения и борения духа, в их горние премудрости не вмешивались. Какие там были помыслы и смыслы, кто из них относительно девственный, а кто абсолютно беременный, не домогались. Дело сложное, была угроза не попасть в ноты и дать петуха. Нас по СОФЭ не задействовали. Но по некоторым персоналиям, когда они по заграницам начали разбегаться, встал вопрос о государственной тайне.

— Я тоже помню. В ЦК большая суета шла по этому поводу, пафоса было много. Нашлись люди, которые вопрос о СОФЭ подняли на уровень подспудной борьбы за власть. Реформа шла успешно, и Брежневу шепнули, будто Косыгин начинает с ним конкурировать. По этой части особенно Арбатов старался, он руководил группой консультантов, и должность позволяла выходить на Леонида Ильича. Возможно, он и надул в уши генерального об угрозе для его авторитета. А отдел науки выступил детонатором конфликта, размахивал мнением Академии наук.