Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 105 – Анатолий Салуцкий

Что мог сказать Кондрат Кедров этой женщине, которая в драме семейного распада не только не потеряла себя, но, образно говоря, «вошла в горящую избу», сумела на десятилетия вперёд позаботиться о судьбе своего сына? Зоркая душа! Он через стол взял руку Вари и долгим поцелуем приложился к тыльной стороне её ладони.

Потом поднялся, сказал:

— Ладно, расходимся. Но в моём возрасте после таких душещипательных прений сразу отправляться в путешествие на метро нельзя. Дай-ка я, Варенька, поваляюсь полчасика на тахте, мысли причешу, сердцебиение уйму. Постели-ка мне плед.

Наступили смутные времена.

После крушения страны и разгрома КПСС в одночасье обнулились десятки чиновных контор союзного ранга – от скромных монтажных трестов до аппаратных монстров. Легионы столоначальников разного пошиба и зарплатного веса остались не у дел. В апокалипсисе 91 года особенно пострадала номенклатура, «дьяки в приказах поседелые», вчерашние отраслевые шишки и партийные бонзы, те, кто привык кататься на персональных «Волгах» и прохлаждаться на казённых дачах. Кляня эпоху перемен, они, считавшие себя солью земли, лихорадочно метались в поисках нового пристанища, не зная, как и чем жить, происходящее казалось им нелепым сном, который вот-вот закончится, и пробуждение возродит правила прежнего начальственного распорядка. Но когда прояснилось, что лихолетье – это непробудная явь, по клану бывших обитателей верхних этажей власти прокатилась волна схожих самоубийств. Потеряв себя, охваченные трагическим чувством непригодности, слабые духом в роковую минуту безысходного отчаяния выкидывались из окон. Неимоверно возросло число инфарктов, инсультов. Былые деловые и ведомственные связи разом потеряли смысл, зато резко скакнули в цене связи личностные, завязанные на взаимный интерес. Те, кому ещё вчера звонили только через секретаря или по прямому проводу, лихорадочно листали записные книжки и сами аврально обзванивали старых знакомых, с кем пересекались на разных этапах карьеры. Вошли в моду часовые телефонные разговоры-переговоры на чиновничьем «санскрите» о возможном трудоустройстве. Карманных денег для ресторанных встреч уже не хватало, и в тихих скверах можно было приметить беседующие пары тех, кого раньше видели только по телевизору. Старая чиновная гвардия начала приспособливаться к новому способу существования. Виртуозы аппаратного жанра, податливые на соблазны, алчущие нового поприща, психопатически срочно подчищали биографии, маскировали историю своих отношений с сильными мира былого, предательски открещивались от старых друзей, близость с которыми могла скомпрометировать в глазах новых властелинов жизни и властителей дум, наперебой предлагали себя в обличители, в лжесвидетели недавнего прошлого. До того обострились жизненные коллизии, что лысые стали завидовать плешивым.

Между тем государева прослойка бывшей номенклатуры, не пожелавшая переметнуться в стан сокрушителей, пребывавшая в шоке от гибели великой державы, сменившая конверты с персональной доплатой на мизерную пенсию и опасавшаяся, как бы не пришлось поменять паёк из спецраспределителя на тюремную пайку, – эти могикане ещё не знали, что истинные хозяева новой эпохи уже положили на них глаз. Те, кто в трагическое одночасье заката СССР хватил бешеных денег, кто пересел в поражавшие воображение иностранные лимузины, кто напоказ ходил и ездил с частной охраной, – эти нувориши понимали, сколь полезны для них опыт, связи и рабочий стиль той части бывшей номенклатуры, которая осталась в стороне от политической схватки за власть и с достойным уважения стоицизмом ждала своей участи.