Книга Приказано убить, страница 19 – Сара Парецки

— Где ты была?

Я удивленно вскинула брови:

— На ночной оргии с сексом и наркотиками. Секс был ужасен, а вот кокаин – класс. Не хочешь пойти со мной в следующий раз?

— Мне следовало предвидеть, что вместо того, чтобы всерьез заняться расследованием, ты будешь смеяться над Розой.

— Я не смеюсь, Альберт. Если ты читаешь газеты, то должен знать, как трудно достать кокаин в наше время. А в чем дело? У Розы новые неприятности? Чтобы показать свои добрые намерения, я не возьму с тебя денег за то время, которое потратила, ожидая тебя у телефона.

Пока он тяжело дышал мне в ухо на том конце провода, я совершенно ясно увидела на его жирной физиономии гримасу обиженного ребенка. Наконец он спросил сердито:

— Ты ездила вчера в монастырь, не так ли? Я подтвердила.

— И что ты узнала?

— Что будет очень сложно найти виновного. Вся надежда на то, что акции изначально были фальшивыми – еще до того, как оказались в монастыре. Я встречаюсь с ФБР сегодня днем и посмотрю, что у них есть.

— Мама передумала. Она не хочет, чтобы ты занималась этим делом.

Я сидела как громом пораженная, кипевшая во мне ярость прилила к голове.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Альберт? Я не пылесос, который можно включить или выключить по своему желанию. То ты пристаешь ко мне с этим расследованием, то звонишь через два дня и говоришь, что ты передумал...

Я услышала, как зашелестела бумага, затем тюслышался самодовольный голос Альберта:

— В твоем контракте сказано: «Окончание ведения дела может быть потребовано любой стороной независимо от полученных результатов. Невзирая на состояние расследования, а также на согласие каждой из сторон с достигнутыми результатами, гонорар и оплата расходов начисляются за все время вплоть до окончания расследования». Так что отправь мне счет, Виктория, я сразу его оплачу.

Я чувствовала, что начинаю закипать.

— Альберт, когда Роза позвонила мне в воскресенье, она представила дело так, что, если я не помогу ей, ее самоубийство будет на моей совести. Что произошло с тех пор? Она нашла детектива лучше меня? Или Кэрролл позвонил ей и пообещал принять ее на работу, если она уберет меня из расследования?

Он надменно ответил:

— Вчера вечером она мне сказала: устраивая из-за этого такой шум, она поступает не по-христиански. Она знает, что ее доброе имя все равно будет восстановлено. Если нет, она примет это как истинная католичка.

— Удивительное благородство, – саркастически заметила я. – Роза – мученица, это я уже проходила, но страдающая женщина – это что-то новое.

— Послушай, Виктория, ты похожа сейчас на тех адвокатов, которые силой навязывают свои услуги людям, пострадавшим от несчастных случаев. Просто пришли мне счет.

Я первой бросила трубку, получив от этого сомнительное удовлетворение, и теперь сидела, кипя от злости и проклиная Розу сначала по-итальянски, потом по-английски. Так обвести меня вокруг пальца! Вытащить в Мелроуз-парк, причитая о моем долге перед умершей матерью, если не перед здравствующей теткой, пустить меня по следу, а потом бросить все дело. Мне ужасно захотелось позвонить ей и высказать раз и навсегда все, что я о ней думаю, не опуская ни одной детали, даже самой незначительной. Я даже отыскала ее номер в моей записной книжке и начала его набирать, когда поняла бесполезность такого поступка. Розе семьдесят пять. Ее уже не изменить. Если я не могу с этим смириться, значит, обречена всегда быть объектом ее манипуляций.