Книга Ожоги, страница 37 – Сара Парецки

Забыла сказать, миссис Колтрейн наотрез отказывается называть нас по имени, меня и Лотти; мы к этому уже привыкли и не сопротивляемся. Она передала мою просьбу через Кэрол Альварадо; через несколько минут Кэрол вернулась и помогла мне привести Сериз.

Сериз едва передвигала ноги, ее бил озноб, кожа была какого-то неживого, мучнистого цвета. Без нашей помощи она бы не устояла на ногах.

Когда мы проходили через приемную, вокруг поднялся ропот: люди ждали здесь часами, и им это не понравилось. Кэрол уложила Сериз на стол и накрыла одеялом. Через несколько минут появилась Лотти.

— Ну, Вик, что ты мне на этот раз припасла? — спросила она и, не дожидаясь ответа, подошла к Сериз.

Я рассказала ей все, что знала, и про то, как Сериз вдруг стало холодно, и про то, как ее вырвало.

— Не знаю, что это — беременность, или наркотики, или то и другое вместе, — закончила я.

Лотти хмыкнула и приподняла Сериз веки.

— Она пробудет здесь какое-то время. Зайди попозже, через несколько часов. — И повернулась к Кэрол с каким-то указанием.

Это означало, что после осмотра ответственность за Сериз опять ляжет на меня. Не то чтобы я надеялась, что Лотти ею займется, но все же…

Я сникла и поплелась к машине. А там… Господи, какая же там стояла вонь! Я уже успела забыть, что Сериз вырвало в машине. Пришлось вернуться в клинику, вооружиться мокрыми тряпками и отмывать сиденье. Миссис Колтрейн дала мне немного дезинфицирующей жидкости. Все время, пока я мыла, Элина изводила меня вопросами о Сериз.

— Не знаю, — устало отвечала я. — Не знаю, что с ней. Не знаю, отпустят ли ее, или оставят в клинике. Ничего не знаю. Я вернусь сюда в полдень и, если что-нибудь узнаю, сообщу тебе. — Я включила зажигание.

Элина коснулась моей руки дрожащими пальцами.

— Мы приятельницы с ее матерью, Вики… Виктория. Церлина, ее мать, вела бы себя точно так же, если бы, например, ты попала в беду. Понимаешь?

Я погладила ее по руке.

— Конечно, понимаю, Элина. У тебя доброе сердце. Это делает тебе честь.

Некоторое время мы ехали молча. Потом я спросила:

— Как фамилия Церлины?

— Фамилия Церлины? Зачем она тебе, радость моя?

— Я хочу разыскать ее. Если она в больнице, мне придется как-то спрашивать про нее в приемном покое.

— Но, киска, вряд ли она захочет тебя видеть, если сильно пострадала при пожаре.

Я начала терять терпение, но старалась говорить спокойно:

— Захочет ли она меня видеть? Если вы с Сериз хотите, чтобы я нашла этого ребенка, ей, черт возьми, придется увидеться со мной. И тебе следовало бы помочь мне.

— Виктория! Как ты выражаешься! Грубостью наших проблем не решишь.

— И ходя вокруг да около — тоже! — возмутилась я. — Или ты скажешь мне фамилию Церлины, или я вам больше не помощник.

— Вот сейчас ты похожа на свою бабушку, когда я у нее жила в те последние месяцы. Она точно так же сердилась.

Не говоря ни слова, я свернула на улицу Кенмор и остановилась перед гостиницей «Копья Виндзора». Бедная бабушка! Будь у нее характер посильнее, она бы поддала Элине под зад еще до ее тридцатилетия. А вместо этого ей пришлось терпеть тетку до самой своей смерти.

— Твоя семья всегда тебя недооценивала, — сказала я, выключив мотор. — Ну что, скажешь ты мне фамилию Церлины или будешь ходить вокруг да около?