Книга Ожоги, страница 34 – Сара Парецки

— На каком этаже жила твоя мать?

Она тупо смотрела на меня, потирая голые руки.

— В «Копьях Индианы» на каком этаже она жила? Возможно, это понадобится, чтобы разыскать Кэттерин.

— На пятом, — ответила она после длительного молчания. — Комната пятьсот двадцать два. Лифт почти никогда не работал, и ей было очень тяжело подниматься, но ничего другого она не могла найти.

— Так. Когда ты оставила ей ребенка?

Она опять долго не отвечала, но на этот раз, похоже, что-то высчитывала в уме.

— Мы отвезли ее в среду, — проговорила она наконец, — перед тем как уехать. — Она снова зябко потерла руки. — У вас тут холодно. Позвольте мне закурить.

Я холода не ощущала, но, видимо, потому, что была одета. Она же сидела все в той же огромной футболке, которую я выдала ей вчера вместо ночной сорочки. Я пошла в спальню за курткой. Она надела ее, но все равно продолжала растирать руки.

Я положила бобы в кастрюльку и залила кипятком.

— В среду? В котором часу?

— Вы хотите сказать, будто я видела пожар и все-таки оставила ребенка?

Она говорила враждебным тоном и, казалось, все время была начеку.

Я вылила в бобы еще немного кипятку и постаралась вникнуть в ситуацию. Ребенок почти наверняка погиб. Она до смерти боится полиции и вообще всех государственных учреждений. Я же, по ее понятиям, с ними в дружбе, к тому же не разрешила ей курить. Все это если и не прибавляло симпатии к ней, то, по крайней мере, позволяло подавить собственное раздражение.

— Кто-то поджег гостиницу, — осторожно начала я. — Искалечил твою мать, а возможно, и твоего ребенка. Если ты была там незадолго до пожара, то могла его видеть. Возможно, поджигатель — или поджигательница — в это время уже был там, около гостиницы. Ты могла бы его описать, чем помогла бы расследованию.

Она отчаянно затрясла головой:

— Никого я не видела! Мы приехали туда в три часа дня. Отдали Кэттерин маме и поехали в Висконсин. Ясно?

— Ясно, — сказала я. — А почему тебе так не нравятся мои вопросы?

Чтобы унять бившую ее дрожь, она схватила обеими руками чашку с горячим кофе.

— А потому, что вы меня в чем-то подозреваете. Как будто я виновата в том, что случилось с ребенком.

— Да нет, Сериз. — Я попыталась улыбнуться. — Очень жаль, если это так прозвучало. Просто я сыщик, задавать вопросы — моя профессия. Этим я зарабатываю на жизнь.

Она уткнулась лицом в чашку и молчала. Я сдалась. Пошла к себе в спальню. Постель не убрана. На полу валяется спортивный костюм, в котором я обычно бегаю по утрам. Я засунула его в стенной шкаф и натянула на кровать покрывало. Нет, комната моя не годилась в качестве иллюстрации для журнала «Уютный дом», но это было все, на что я сегодня оказалась способна.

Я вытянулась на кровати и попыталась вспомнить имя того агента из страховой компании, с которым познакомилась в четверг на пепелище. Что-то птичье. Меня удивило тогда, какие яркие, любопытные у него глаза — совсем как у птицы. Робин!^[11] Да, точно, Робин. Фамилию я не вспомнила, но это уже не важно. Найду по имени.

Я поставила телефон на живот, набрала номер компании «Аякс» и попросила соединить меня с отделом поджогов и мошенничеств. Ответил жизнерадостный девичий голосок, и я попросила позвать Робина.

— Одну секунду, — ответила девушка, — он как раз здесь. — И вслед за тем я услышала: