Книга Ангел-хранитель, страница 232 – Сара Парецки

— В нашей жизни было много важного. – Я сжала его руку, а потом убрала свою. – Теперь тебе лучше уйти.

Он ушел не оглядываясь.

Следующие четыре недели тянулось официальное расследование; за это время мы наняли людей, чтобы привести в порядок дом миссис Фризелл, нашли человека, который помогал бы ей по возвращении домой, и утрясли с властями отказ от опекунства. Для этого Кэрол Альварадо проделала немало бумажной работы.

Я позвонила сыну миссис Фризелл, Байрону, в СанФранциско, чтобы сообщить ему, как чувствует себя его мать. Он почти так же взволновался из-за этого звонка, как и она, когда узнала, что мы разговаривали с ним.

К тому времени как миссис Фризелл смогла вернуться домой, мы пристроили остальных щенков. Мистер Контрерас уговорил меня и оставил своего любимца, мальчика с золотистой шерстью и черными ушками. Он настоял на том, чтобы назвать его Митч.

В тот же день, как вернулась старая леди, Тодд и Крисси выставили свой дом на продажу. Даже при том, что в торговле недвижимостью был застой, мы были уверены, что его продадут быстро: они так много сделали, чтобы отремонтировать его, и «Лейк вью» стал первоклассным домом для преуспевающих молодых людей.

Мы с Лотти снова начали разговаривать, но Лотти казалась хрупкой, почти невесомой. Мы, казалось, не могли восстановить нашу прежнюю глубокую близость. Она яростно работала, работала так много, что, казалось, плоть начала сходить с ее костей. Несмотря на быстроту ее походки, вся ее обычная жизнерадостность пропала.

Когда я пыталась рассказать ей, что случилось с Саймоном и другими бандитами, которые, по всей вероятности, и напали на нее, она не стала меня слушать. Ее раны, а может быть, и страх вселили в нее отвращение к моей работе. Я переживала из-за того, что она чувствовала отвращение, удаление от моей жизни в целом. Я поговорила о ней и с Кэрол, и с Максом. Они оба были огорчены, но не могли посоветовать ничего, кроме терпения.

— Она простила меня, – сказала Кэрол. – Она вернется и к тебе. Дай ей время, Вик.

Я ничего не сказала, но наша проблема казалась мне куда более сложной.

Вероятно, самым поразительным событием того периода было появление сына Митча Крюгера. Митч-младший оказался инженером-нефтяником, загорелым после нескольких месяцев, проведенных в районе Персидского залива, – он был в Кувейте, помогал там восстанавливать добычу нефти. Его мать увидела наше объявление в аризонских газетах и отослала его сыну в Кувейт. Митч-младший остановился в Чикаго по дороге домой, чтобы выяснить, что мы хотели ему сообщить.

Он поблагодарил нас за наши усилия по поиску убийц его отца, но печально прибавил:

— На меня это не слишком действует – я почти не помню его. Хотя я рад, что у него были друзья, которым было не все равно, когда он умер.

Когда я позже рассказала об этом Конраду, он засмеялся:

— Не смотри на меня такими несчастными глазами, мисс Ви. По крайней мере, парень поблагодарил тебя. Черт, в девяноста процентах случаев все, что я имею, – это злобные письма в ответ на все мои старания.

В это время я очень много работала – помогая не только выстраивать дело против Фелитти и готовить дом миссис Фризелл к ее приезду, но и делая работу для реальных клиентов за реальные деньги. Первый мой гонорар ушел на покупку новой пары кроссовок. И еще я старалась проводить как можно больше времени с Конрадом, насколько это позволял наш безумный образ жизни.