Книга Ангел-хранитель, страница 166 – Сара Парецки

— Ты что, стареешь, Варшавски? Я думал, что в это время у тебя только начинается вечер.

Я состроила телефону гримасу:

— Да, я старею. Теперь, когда ты это знаешь, твой пытливый журналистский ум успокоился?

— Не совсем, Вик. – Он старался перекричать музыку.

Мне приходилось держать трубку на расстоянии нескольких дюймов от уха.

— Как случилось, что ты свалилась в канал Сэнитэри и не сказала мне об этом? Один из моих помощников только что шепнул мне эту новость здесь, в баре. Конечно, он был уверен, что я уже об этом знаю, поскольку все считают, что мы с тобой приятели. Ты поставила меня в дурацкое положение.

— Слушай, Мюррей, в последний раз, когда мы с тобой виделись, ты сказал мне, что то, что я делаю, – это не новости. И кончай играть этот мотив насчет того, что «мы с тобой друзья», на своей скрипке. Я не собираюсь поддерживать эту игру. – Я была так сердита, что сломала пополам карандаш, который вертела в руках.

— Ты не можешь выбирать, что есть новость, а что нет, Варшавски. Если старуха потеряла своих собак, потому что она в маразме, а собаки всем мешают, – это абсолютно никому не интересно. То же самое и что касается пристукнутого кем-то пьяницы, упавшего в канал. Но когда в канал падаешь ты – ты! – люди хотят об этом знать.

— Пошел ты, Райерсон, вместе со всеми своими амбициями! – Я изо всей силы швырнула трубку.

Я задыхалась от ярости, мое хрупкое спокойствие, восстановленное после поездки в Атланту, разбилось. Ради чего все эти парни пытаются вывести меня из себя? Я вытащила баскетбольный мяч из глубины шкафа в холле и принялась бить им об пол, злостно нарушая покой тех семей, которые пытались внизу заснуть, но надеясь хоть немного излить свою ярость.

Я колотила мячом в пол примерно пять минут, когда снова зазвонил телефон. Это мог быть либо Мюррей в надежде умаслить меня, чтобы я рассказала ему всю историю, либо моя соседка снизу, миссис Ли. Я поспешно затолкала мяч обратно в шкаф, прежде чем снять трубку.

— Вик? – Это был мягкий баритон Дика. – Я знаю, что уже поздно, но я пытаюсь дозвониться к тебе уже два часа.

Я тяжело опустилась на фортепианную табуретку – от удивления вся моя ярость прошла.

— И это дает тебе право звонить в пятнадцать минут двенадцатого? – Только из того, что я перестала сердиться, вовсе не следовало, что Дик мог делать что ему вздумается.

— Нам с тобой нужно поговорить. Я оставил сегодня в твоей телефонной службе два сообщения.

Я вспомнила, что еще не обращалась в телефонную службу с тех пор, как вернулась из Атланты.

— Это настолько неожиданно, Дик, что я даже не готова дать тебе ответ. Тэри знает?

— Пожалуйста, Вик, не паясничай сейчас. У меня нет настроения.

— Ну, для начала, примерно из-за этого мы и расстались, правда? – рассудительно произнесла я. – Потому что меня никогда особенно не волновало, есть у тебя к чему-то настроение или нет.

— Послушай. Последние две недели ты все время суешь нос в мои дела. Думаю, я был более чем терпим насчет этого на прошлой неделе, но теперь ты в самом деле напрашиваешься на крупные неприятности. И как бы это тебе ни казалось странным, но я вовсе не хочу видеть тебя в большой беде.

Я состроила трубке гримасу.

— Как забавно, что ты так говоришь, Ричард. Недавно я точно так же подумала о тебе. Я предложу тебе обмен: ты скажешь мне, в какую такую большую беду я могу попасть, а потом я расскажу то же самое про тебя.