Книга Браконьерщина, страница 91 – Игорь Кожухов

— Дойди до Олежки, там и рыбачь весну, разрешаю, что хочешь… прощай…

Автобус ушёл, мужики смеялись, вспоминая наперебой, откуда снимали у Татарина клещей, а я был разозлён ещё одной, свалившейся, как снежный ком на голову, заботой, а может и бедой.

У Веньки был замок и в дужке – сложенный пополам лист бумаги: «Кирилл, я у Макара. Сегодня будем ставиться точно».

К Валерке решил не ходить, понимая, что он тоже томится на старте. Я неожиданно осознал, что сейчас один, но лишь это вдруг показалось правильным: «Где общак – там голодовка», именно так. И не только в общепринятом понимании, но и в другом, наверное, более важном для человека, хотя и более сложном. В себе можно и нужно разобраться только самому!

У меня было всё: небольшая плоскодонная лодка, именно для тихой работы весной; удобные, в полутораметровой посадке набранные сети и, что очень важно, хороший «макаран», который поможет рыбу не корячить на себе, а вывозить из-под берега сразу домой! Я решил, сократив вполовину метраж сетей, работать в одного, то есть на воде и вывозе.

За выборку рыбы и набор сетей будут отвечать специальные люди, местные женщины, тоже сейчас безработные. С главной, которая успешно работала сразу на несколько команд, по кличке Гагара, договорился заранее. Женщина эта была в своём роде движителем всего «безмужьего сообщества», вокруг которой вольно-невольно сплотилась команда умеющих и желающих работать за деньги.

— А, Кирильчик, привет, – встретила она меня бодро, – что вспомнил няньку свою, сыночек, так ей и надо! Вижу, хочешь чем-то надсадить, шибко хорошо она живёт?

Мне казалось, что я её знал ещё в утробе матери, потому как вспоминал детство обязательно с ней в одной из главных ролей. Понятно, что в какое-то время связи эти прервались, но мы были на виду друг у друга. Не дослушав просьбу, но правильно поняв, весело отвечала.

— Да, конечно, поможем, что мы безрукие, что ль? Сама лично для тебя всё сделаю, глядишь, и за шортики с пилоточкой рассчитаешься, которые тебе купила за сэкономленные от училищных завтраков деньги. – Женщина весело подмигнула, зная, что я помню, о чём она говорит. И тут же сама себе ответила: – Тапочки мне белые и колечко с бирюзой на вдовий пальчик, бабке…

Этой «бабке» исполнилось недавно сорок лет, была она ещё очень красива, в «добром теле», как говорили мужики, но уже два года «действующей» вдовой.

Сегодня я решил так: всё из своей лодки переложу в лодку Татарина и завтра с утра уйду на его базу. В любом случае там лучше, хотя по времени дольше. Опять же, есть возможность улов остужать в довольно холодном погребе, чтобы делать ходки домой более загруженным. Всё было «за» и только непонятки с находящимися там обитателями настораживали. И ещё: я почему-то был совершенно уверен, что Татарин вернётся. То есть не было никакого сожаления по поводу произошедшего с ним, хотя ситуация патовая. По крайней мере из тех, кого клещи кусали, а я знал таких около десяти человек, у двоих клещи были заразные и укушенных лечили в больнице. Третьего перекосило, повело, как говорят у нас, и ему даже давали инвалидность на год. Бедолага долго лечился, но кривизна лица и неработающая в полной мере рука остались насовсем. Инвалидность, правда, сняли, мотивировав тем, что такому работать можно. Работать мужик мог и даже обязательно хотел, только его никуда не брали…