Книга Браконьерщина, страница 88 – Игорь Кожухов

Вино оказалось довольно хорошим, но чрезмерно сладким, именно церковным. Как бы там ни было, а выпив по два стакана под нарезанное крупными кусками сало, развязали языки.

— Это чудо какое-то, Киря, просто зуб на мясо даю. Ты в раю живёшь, только сам ещё этого не осознаёшь. Там, за оградой, – Вадик махнул в неопределённом направлении, – всё уже по-другому. Сломалась страна, вернее, позвоночник ей переломили. Она сейчас распластанная лежит – ни руки, ни ноги не работают, защититься нечем… И уже стали от этой коровы под названием «Русь», наживую куски отрывать, шкуру резать, молоко сосать. Да, главное, именно те, кто ни сном ни духом, никакой заботой в хозяйстве, где эту корову растили, замечен не был!..

Он вдруг замолчал и, поняв, что я не хочу об этом говорить, отпив из стакана, пояснил:

— Не буду вещать, но начинай остерегаться. Когда основную тушу порвут, а это уже скоро, по мелочам щипать начнут. И вот это всё. – Он снова с восхищением, но уже и с сожалением обвёл вокруг рукой. – Станет неудобно своим благополучием. Ведь придут сюда люди, не признающие закон, а значит, превозносящие хаос и наживу как смысл жизни.

Старый, которого, оказывается, звали Филипп Янович, за короткое время познакомившись с Рындой, снял собаку с цепи, и уже вдвоём они обошли весь лагерь. Немного пьяный, он от удовольствия и радости хлопал в ладоши, а собака, будто тренированная, прыгала «аппорт» весело взвизгивая. Издали паломник был похож на лешего, играющего со своим лесным верным слугой. Спать в дом он не пошёл, объяснив отказ неожиданно просто и честно.

— Дух с меня чижолый, поди. Сам-то я к своему придышался, уж и не замечаю. Ты веранду вон открой, там на тряпках за стеклом и продружу с ночью…

Утром он удивил нас неожиданным предложением, удобным, как оказалось, и мне, и Вадику.

— Я можно, Кирилл, тут у тебя послужу недельку? Ноги отдохнут, душу успокою, тело отмою. Да одёжа кое-где в негодность пришла, подлатать требуется. Еды мне шибко не нужно, крупы вон выдай да масла бутылочку, мы с собачкой кашу парить будем, с лесным духом вперемеж. Потом, вон там в ложку,́ снег ещё не вытаял, дак вокруг берёзки соком доиться начали – совсем это в радость. Недельку отдохну, пойду в обратный путь, к дому. Ты к тому времени появись – проводишь. Если кто спрашивать будет, оставь запись на листочке, как тебя найти, я ищущим растолкую…

Мне всё происхоящее было неожиданно на руку, поскольку подошло время лезть в воду. Не откладывая в долгий ящик, выдал новому охраннику ящик вина, показал доступ в пищеблок и, написав на куске коробки фломастером телефон, мы оставили его служить.

Вадик довёз меня до деревни и, не заезжая, крайней улицей, погнал в сторону трассы. Я, понимая, что нужно организовывать рыбалку заново, поспешил в деревню.

Вода стояла в одном уровне, но жаркое солнце делало своё дело: быстро прогревало мелководье, освобождая поверхность ото льда уже далеко от берега. По предательским следам, чётко видимым на глинисто-песочном дне, было понятно, что по крайней мере пешие, самые трудолюбивые браконьеры, уже испытали радость добычи. Эти ставят сети в солдатских химзащитных костюмах, до безобразия неудобных, но не пропускающих воду. Выставив сеть на колах вдоль берега, они всю ночь, с небольшими перерывами, бродят вдоль неё взад-вперёд, на месте выбирая попавшую рыбу. При хорошем раскладе и здоровье за ночь из одной сети можно взять килограммов пятьдесят хорошей, а, если всей подряд, гораздо больше, рыбы. Тут дело только в выносливости самого рыбака, которому целую ночь приходится бродить по пояс в воде, выбирая, а затем по колени в суглинке таская добычу. Ещё в плюсе меньшая опасность, ведь вся работа проходит в полной темноте и почти совершенной тишине.