Книга Браконьерщина, страница 74 – Игорь Кожухов

Сам Венька, хоть и проводил Риту в город, с нами не поехал, буквально озадачив меня ответом.

— Не хочу уже ни слушать его, ни смотреть на них. Удивительно: человек говорит о правде и справедливости, сам постоянно их игнорируя. Сколько вокруг него фуфла накопилось, сколько бед принёс. Что за государство такое «Татаринстан» появилось, вокруг которого постоянные разборы?

Я понимал, что ему хотелось посидеть с любимой тетрадкой, не отвлекаясь на не интересные его душе действия.

К Латку специально не собирался, но, встретив его случайно в магазине, предложил скататься уже так, «до кучи». Лёха стоял в стороне от прилавка и, щуря глаза, считал мелочь на ладони, передвигая монетки жёлтыми от табака пальцами. Увидев меня, обрадовался.

— Киря, подсоби. Едрёна вошь, очки дома на программке оставил, чичас, как филин днём, не могу наметиться. – И потом мне, подошедшему ближе, стал шептать доверительно: – Не могу привыкнуть щитать! Вроде всё, как повелось нонче, но отдать семь с лишним тыщ за одну среднюю «ноль пять», душа не позволяет. Мне в восемьдесят четвёртом один узбек за семь «Волгу» предлагал. И то я думал!.. А тут, семь тыщ за «похмелиться», и не думаю уже, хапаю. А деньги-то, смотри, – он подвинул дрожащим пальцем на ладони сторублёвую монетку и, сквасив лицо, презрительно протянул, – сстттооо рублей?!

Услышав моё предложение, для меня неожиданно ответил тоже категорично.

— Да пошёл он, Татарин ваш нерусский. Я ему, гаду, говорю летом, плати, мол, за лодку, как все, ты же её тут оставляешь. Пускай чуть в сторонке, но всё одно на виду, значит, под присмотром!.. А тот смеётся: она не баба, что на неё смотреть. Я ничего не сказал – он всё-таки с вами работает, но в мозг взял. А в мозг взял – не забуду. Ни разу у него не был и ни за какую коврижку не поеду.

Он наконец захлопнул ладонь с деньгами, с зажатым кулаком дошёл до кассы и открыл этот «сейф» над белой тарелочкой для денег. Получив бутылку, взболтнул её на свет, удовлетворённо что-то увидел и, запихнув товар в карман, нетерпеливо ушёл…

…Дядь Вова встретил нас радостно и сразу стал знакомить со сценарием встречи.

— Баньку вот подделали! Оказывается, Петро раньше штукатуром работал, гляди, какую ляльку сотворил!

Действительно, сделанное новым помощником нам понравилось. Они с помощью самого же Татарина и Олега нарубили веток талы и сплели на вкопанных вокруг банной палатки столбах каркас. После просто закидали эту обрешётку мягкой глиной, взятой тут же под размытым берегом. Потом, как сооружение высохло, ещё раз обтянули его палаточным брезентом, защитив от будущих летних дождей.

— Уверяю вас, пару хватит. – Татарин уверенно прижал дверь уже растопленной бани. – А вот здесь, – он обратился уже именно ко мне, – помнишь, Кирилл, как-то летом тут купались после бани? Мы майну пропилили ещё по осени. Хлыстами проложили и закрываем соломой, а то простынет купель… Открываем, когда воды набрать, и подрубаем, конечно пешнёй, чтобы не замёрзла совсем. Вот тут и покупаться можно будет… кто захочет.

— Так до Крещения далеко, и сердце может не выдержать праздничных перегрузок. Я, дру́ги, про баню сомневаюсь. – Вакула уже несколько раз пытался обратить внимание на свою приобретённую болезнь – похмелье!

— Ты, дядь Юр, не хочешь не купайся, а мне охота! И баню надо испытать: понравится, себе на острове сделаю такую. – Брат Витька внимательно всё рассматривал, изучая на будущее.