Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Тот, будто йог под дождём, сидел с закрытыми глазами, прижавшись к горячим брёвнам парилки, не подавая признаков жизни. Но только вытащил из таза веник, помахав им над полком, проверяя готовность, Венька открыл глаза и неестественно громко и как-то торжественно проговорил. — А я в городе у цыган кольцо купил, обручальное. Рита обещала после праздника приехать, предложение сделаю. Ответ подожду до весны… Я, разозленный своей неожиданной исповедью, зло переспросил: — Она же замужем, ты что, не въезжаешь, муж у неё, – и, не придумав более весомого аргумента, – спят они вместе, без одежды! Он, обвязывая себя полотенцем, упрямо повторил: «Не страшно, я тоже с кем-то спал. Только я люблю её, по-настоящему, как жизнь! И не имею права поступить по-другому, она же мне поверила…» Он наконец справился с полотенцем и, заступив в сланцы, закончил: — Парься, я в хате обсохну, после схожу обмоюсь… Я ничего не смог ему ответить, вдруг поняв, что именно так должен был себя вести с Ладой… именно так! Новый год встретил у родителей и сразу пошёл в клуб, где собрались много таких же бесхозных, как я. Завклубом Ромка Салют, мой одноклассник, ставший культработником по случайности и полюбивший эту должность за возможность веселиться, получая за это деньги, увидев меня, обрадовался. — Молодец, что припёрся, Киря. Давай в конце концов отдохнём, как люди, и прогоним этот собачий год, давай?! Я был согласен. Ромка протащил меня в гримёрную, где был накрыт большой стол и собралось довольно много народа, «которым можно»! Сначала мы поднимали тосты по-тихому, закусывая и выходя по одному через сцену на танцплощадку. Через час, уже раскрыв все двери, двигались гуртом через фойе, громко радуясь Новому году и сетуя, что стол далеко. Поняв, что тратим много времени зря, перетащили стол в зал, удивляясь, почему не сделали так сразу. Опять же, решив не обижать уходящий год, вывалившись из клуба, сняли с цепи у бабки Волковой огромного пса помесь добермана с волкодавом, сначала зажав того в сугробе и влив ему в пасть полстакана сладкой девчачьей настойки. Через несколько минут подобревший пёс пошёл с нами в клуб, где продолжал пить и лаять песни на сцене. Потом всё же вырубился и, спящий, был помещён под ёлку, на мягкий ватный снег. Через несколько минут боящийся «пьяной агрессии», но уже с кровяным носом, Окулин Генка, скотник и хохмач, забравшись на сцену, предложил продолжить веселье. — Люди и господа. – Он стёр сочившуюся из носа кровь, подождал немного и, увидев, что на него смотрят, продолжил: – С годом Свиньи вас, товарищи! Переждав смех и ощупывая, вдобавок к разбитому носу, назревающий синяк под глазом, подбирая слова, продолжил: — Сам обалдел, как узнал. Собаку мы ублажили, предлагаю взбодрить столы и привезти сюда виновницу года наступившего – свинью. У меня есть, Дося звать, как порошок, только пахнет вкуснее! Разгорячённый народ обрадованно заорал в полном согласии. Пока женщины приступили к обновлению столов, сам Генка и трое помощников, взяв десять бутылок пива на «уговоры», исчезли в праздничной темноте деревни… Мы, не веря в удачный исход предприятия, – всё же свинья не собака, ей сколько надо выпить?! – продолжали гулять… …Проснулся я от громких вспышек боли в голове и, перетерпев тошноту, открыл глаза. Я и ещё несколько «бесхозных», спали на сцене, постелив на полу оторванный тут же бархатный занавес. |