Книга Браконьерщина, страница 59 – Игорь Кожухов

Когда совсем уже собрался к Татарину, неожиданно появился Валерка. Он, не подчаливая к пирсу и с улыбкой показывая маленький конвертик, надуманно нескладно запел, заставив меня неподдельно заволноваться.

— А налей-ка мне сто грамм, тогда получишь телеграмм…

Он наконец подчалил и, взобравшись на пирс, продолжил свой танец прямо до стола у костра, закрытого от дождя и солнца брезентом.

Я выставил на стол начатую бутылку, схватил конверт и с непонятным волнением оторвал край.

«Здравствуй, родной! Валера повёз мужа к друзьям на остров, я осталась на берегу. Жду на машине за кордоном, надеюсь, сможешь приплыть».

Под строчками сначала было написано «твоя Лада», но «твоя» жирными полосами зачёркнуто.

— Я его к Косте на стоянку завёз. Они друзья, оказывается. Сейчас сам к ним занырну, там девчонок тьма, открытие сезона. Думаю, часа три посидим, потом повезу обратно.

Последние слова уже не слушал. Здорово, что мой тридцатый «Вихрь» хорошо заводится именно холодный.

Чёрный уазик я заметил издалека, но, когда подчалил к берегу, Лада съехала в прибрежную низину, скрывшую машину от случайных глаз.

Она вышла из машины, и уже издалека была видна её беременность. Наверное, она, заметив, как моё лицо из радостного превратилось в растерянное, чуть улыбнувшись, успокоила.

— Всё хорошо, не переживай, просто захотела тебя увидеть, очень. Скоро же совсем не смогу сюда какое-то время ездить. – Она плавно провела руками вдоль выпирающего живота. Я обнял её, и Лада так знакомо и уютно положила голову мне на грудь. – Очень скучала по тебе, любимый.

Потом мы сидели в машине и словно пытаясь сделать больней, объясняли друг другу, почему так получилось и что будет дальше.

— Это мой ребёнок?

— Скорее нет, чем да. У меня есть муж.

Я боялся положительного ответа, но, услышав отказ и даже поняв, что именно его ждал, теперь по-детски закапризничал.

— Ещё недавно ты совсем не хотела о муже вспоминать. Не мог же я всю зиму ошибаться.

— Не мог… Ты не мог, родной… сама опять ошиблась.

Я вдруг понял, что она приехала сегодня поставить точку в наших отношениях. И совершенно точно знал почему. Но всё же надеялся услышать от неё какое-то оправдание, даже ложь, которая бы немного реабилитировала меня, да хоть что, только не правду. Но Лада молчала. Откинув голову на спинку сиденья и закрыв глаза, она плакала, больше ничем, не выдавая свою боль.

Нужно было уйти. Возможно, тогда бы остался шанс на своё оправдание… но нет.

— Ты его любишь?

— Да разве это важно?! Гораздо важнее, что ты меня не любишь… Ты, целуя и лаская меня, ни разу не позволил себе быть со мной честным и, возможно искренним. Понимая, как утонула в тебе, не дал мне почувствовать что-то большее, чем страсть, не разрешил поверить в мою важность тебе?..

Она больше не плакала и сев прямо, теперь говорила, не торопясь и не повышая голоса.

— А с Иосифом всё не так, и возможно я в нём ошибалась?! Он наверняка чувствует и понимает что-то… даже больше. Но ни разу, – она повернулась ко мне и повторила, – ни разу не выказал сомнения, ни одного вопроса неудобного не задал. Потому что любит меня как женщину и уважает как женщину. – Она вздохнула и как-то по-девчачьи беззащитно закончила: – Вот!!!

Вредный мотор, не успевший остыть, долго не заводился. Я накручивал верёвку на маховик, дёргал её рывком, снова накручивал и рвал, всеми грязными словами в мире помянув не вовремя сломавшийся электростартёр. Когда он всё же загудел, с трудом успокаивая дыхание, включил скорость и поднял глаза. Женщина, лучше которой в жизни я ещё не видел, стояла на берегу и махала рукой, прощаясь. Дав газ, я больше не оборачивался.