Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Мы встали по кухне в круг, и он крутанул бутылку. Слепая «удача» выхватила из нашего круга Жеку, самого скромного из бригады Генки. — Макар, переиграй, Жека больше молчит, но дико здоровый, голова у тебя отлетит. — А вот посмотрим, вставай сюда, крутну, кто первый. Длинное горлышко бутылки из-под польской водки указало на Макара. Тот озвучил правила. — Встаём друг против друга, бьём только в лоб, один удар. Если лапшу стрясёт в голове от удара, можно немного посидеть, в себя прийти! Они встали лицом к лицу, и Жека вдруг заулыбался. — Чё щеришься, балобан, лови фугу. – Серёга отшагнул и с хыканьем ткнул оппонента в лоб. Звук был, словно палкой кто-то ударил по обтекающей после заколки туше быка. Жека присел и руками зажал лицо, Макар с воем махал отбитой рукой. Тишина на месте дуэли была полная. Через несколько минут пришло время ответки, и Жека от плеча рубанул Макара… Тот упал пластом, словно в него ударил снаряд от пушки, мёртво раскидав руки. Голова, упав с опозданием на секунду после тела, звонко отстучалась по полу. Мгновение глаза, показав закатившиеся зрачки, были открыты, потом захлопнулись и из перебитого в армии солдатским ремнём носа по обеим щекам заспешили тонкие, при тусклом свете чёрные, полоски крови… …Через двадцать минут, завернув Макара в покрывало и засунув в нарты, мы привезли его к «врачице», нашему фельдшеру, Галине Дмитриевне домой. Пока в разнобой орали, что произошло, она, высвободив из тряпки окровавленную голову, протёрла лицо и сунула под нос ватку, смоченную нашатырём. Больной шевельнул головой и что-то нечленораздельно забулькал, пузыря губами… …Через полчаса я сидел около Макара, уложенного, словно мумия фараона, на кушетку. Голова его по самые глаза была замотана бинтом, пропитанным волшебным раствором, который, по словам Галины Дмитриевны, снимет опухоль и синяк. Боевая, одна за две рабочая рука, вернее фаланги ладони, тоже были плотно замотаны, показывая лишь корявые ногти на пальцах. Приоткрыв глаза и сфокусировав на мне бегающие зрачки, Макар произнёс: — Это возраст, Киря, – и уснул здоровым сном!.. * * * В конце февраля с крыш потекло по-настоящему и скоро! За ночь тугим ветерком наметёт по железной чешуйчатой черепице снега, а за подросший на полтора часа с января день он стечёт водой, опять оголив крышу. Не усидев дома, поставил две ставки на щуку, но именно крупную ячею, в надежде на большую рыбу. Двадцать восьмого встретил в магазине Лёху, опухшего и словно постаревшего, с неприятным прокисшим запахом, исходящим от него. Ничего не успел спросить, как мужик устало, с видимым отчаянием, стал рассказывать. — Ой, парень, скорее бы лето, пропадаю. Замело нынче как медведя в берлоге, веришь нет… печку топлю через раз – тепло. Сёдня последний день зимы отмечаю. – Он показал на две бутылки «палёного» вина в пакете. – Потом всё! Как я жду лета, Кириллочка, не передать, душу всю зима изметелила, ночами истомила. С телевизором разговариваю, представь, в зеркале себя пугаюсь… Раньше хоть Вакула приходил – всё общение, даже если лаялись, как собаки. Теперь ничего, все забыли Латка, зря он жизню жил?! Лёха, не ожидая ответа, прошёл мимо, ткнулся в тяжёлую магазинную дверь и, отжав щель, выскользнул в неё боком. Желчные полнолицые продавщицы «по-доброму» улыбаясь, но с осуждением, громко шептались между собой: «Один живёт и довёл себя. Да так подумать, время есть, занимайся собой, уж баню-то можно два раза в неделю стопить. Уйдёт, а тут вонь ещё стоит полчаса, как в сарае…» |