Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Когда подошёл покрытый куржаком, словно белой лохматой маской, племяш, я спинывал ногами застывших рыбин к нартам, ещё боясь трогать их руками, даже засунутыми в овечьи рукавицы. Фонарик с новыми, поставленными перед рыбалкой, батарейками светил серо и слепо. Я, ругая себя за неоправданный риск, обив с лица снег и накачав бензина, дёрнул кикстартёр. Мотор, показывая, что ещё живой, стрельнул глухо, словно в бочку. Уже не ругаясь, опустил трос и плавно дёрнул снова. Верный, как старый пёс, снегоход, тяжело задыхаясь, загудел. Теперь уже было не так страшно, и мы почти на ощупь собирали судаков, бросая их в нарты словно стылые дрова… Когда, доехав до острова, остановились на стоянке и не глуша «Буран» прыгали, пытаясь согреться, я посветил чуть тёплым в кармане под одеждой фонариком на градусник, прибитый к углу вагончика. Беспристрастная красная полоска спирта показывала – 46! Страх снова неуютно сжал сердце и, понимая, что задерживаться нельзя, махнул Андрюхе, и он завалился в нарты на рыбу… …Это сейчас на иностранных снегоходах всё предусмотрено. И ручки управления прогреваются, и из-под капота тёплый воздух бьёт в ноги, и даже сидушки у некоторых тёплые. На нашем труженике «Буране» из всех таких удовольствий было только ветровое стекло, что само по себе играло важное, даже решающее, значение! Водитель, при наличии хороших меховых варежек для защиты рук на открытых ветру ручках управления, сам мог почти полностью спрятаться за высоким стеклом. Это была настолько серьёзная помощь в движении, что на снегоходе без стекла часто в мороз не выходили на лёд…. Четыре километра от базы до снимаемого мною дома промчались, как на крыльях. Пролёт забора в огороде был заранее убран, и мы подъехали прямо к дверям. Скинув незапертый замок, проскочили тёмный коридор и с радостным облегчением упали на пол в кухне. Долго молчали. Тело в промёрзших одеждах неуютно и стыло ныло, в голове шумело от долгого рёва техники, но встать и раздеться у обоих не было ни желания, ни сил. Наконец я поднялся и включил свет. На хозяйских ходиках было начало одиннадцатого. — Мне показалось что мы там всю ночь проторчали, а время ещё детское… Хорошо, что одну проверили, на большее ума хватило не рыпаться. Могли бы вообще. – Я не стал договаривать, что бы могло случиться, было понятно обоим. — «Буран» молодец. Ты когда заводил, я маму вспомнил и папу! Помогло! – Племянник, сидя на полу, тёр красное лицо рукавицей и растерянно улыбался… …Вышла Лада в накинутой на плечи шубе. — Потеряли тебя все. – Она привычно приклонила голову на грудь и грустно улыбнулась. — Скучаешь? — Скучаю. Но я же в конце концов никуда не ушёл! Мы здесь, и ничего уже не выбросишь. Будем жить?! Она согласно улыбнулась: — Люблю тебя! — Я тоже, очень, вас! * * * Зима кажется долгой из-за коротких световых дней. Ещё это глухозимье, когда рыбы мало и добывать её достаточно трудно. Правильно, если зимняя рыбалка в эту пору – дополнительный доход, но работы в совхозе нет вообще, и мужики от вынужденного безделья маются, придумывая себе хоть какое-нибудь занятие. Иногда же словно «с цепи срываются» и пьют, подключая или вовлекая довольно большое количество «свободного» народа… …В тот раз я почти без дела топтался в гараже, позвонил Ромка Салют. Уже долго возглавляя «никакую культуру» в деревне, он профессионально умел сплотить народ, когда приходило время! |