Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 48 – Василий Моисеев

В душе свидетеля не нашло отклика и предложение майора прислать машину не к дому, а в любое назначенное место, и в этом случае Сингапур тоже побоялся быть замеченным кем-то из знакомых. Второй вариант бывшему морскому волку показался и вовсе неприемлемым, потому что любой скрытый контакт с милицией может быть расценен как тайное сотрудничество с этой конторой. Не хватало еще на старости лет попасть в разряд ментовских осведомителей и сексотов. Чтобы скрытно кого-то закладывать… Про такое подумать неприятно. Поэтому и поездку с опергруппой в лес, к месту сожжения трупа, Сингапур также постарался не афишировать. Хотя, понятное дело, в прямых свидетельских показаниях нет ничего предосудительного, и нет никакой причины скрывать от следствия увиденное. Если всего бояться, ничего и никого не замечать, то в перспективе самому можно оказаться в лесу не с рюкзаком за плечами, а в таком же мешке, как и тот несчастный. В собственном подъезде не чувствуешь себя в безопасности, вот до чего преступность расползлась. В одиночку с ней ментура не справится, силенок не хватит. В этом Сингапур не сомневался, поэтому свои показания воспринимал не иначе как исполнением гражданского долга и искренне надеялся на их важность.

Если б не множественные морщины, избороздившие добродушное круглое лицо Сингапура, он выглядел бы гораздо моложе своих пятидесяти лет. Не молодили бывшего «моремана» и два сплошных ряда золотых зубов, а вот внимательные глаза лучились неувядаемым задором. Он явно принадлежал к категории людей, от жизни не устающих и норовивших взять от нее как можно больше. В сознании таких мужчин женщины и вино занимают далеко не последнее место.

В кабинете оперативника Сингапур держался с достоинством, виденную в лесу картину обрисовал правдиво, без излишеств и без малейшего желания выпятиться. А такой грешок за некоторыми свидетелями водится, иной так раздует увиденное, что впору играть всемирную тревогу. В изложении же Сингапура страшная картина выглядела буднично и приемлемо, словно речь шла о привычном пикнике. Вроде приехали три мужика, развели огонь для сугреву, а чтобы не жечь впустую бензин, подкинули в костер немного мяса. По крайней мере, перед оперативником предстала примерно такая картина. И не сразу можно было догадаться, какое волнение скрывается в душе свидетеля за этим напускным спокойствием и наигранным равнодушием. Оно и понятно, потому что для любого нормального человека подобное зверство не может пройти бесследно, не каждый человек может спокойно созерцать смерть животного, а уж про жуткую кончину существа себе подобного нечего и говорить. Особенно когда сам находишься на волоске от смерти и получаешь возможность осознать цену не чьей-то жизни, а именно своей. Надо полагать, в те тягостные минуты Сингапуру при всей огромной любви к себе и неуемной жажде жизни вряд ли приходила высокая ставка за свою голову. Какая уж ставка, если все зависело только от случая. Не сидел бы он сейчас в этом кабинете, вздумай кто-то из лесных бандитов сделать полсотни шагов в его сторону. Или прикати он на «макаке» на пять минут позже. В самый разгар угодил бы – и схлопотал бы по самое дальше некуда. И дробовик с глушителем не спас бы.

Оперативник, похоже, обладал даром читать чужие мысли. Улыбнулся: