Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 43 – Василий Моисеев

Прошин обреченно махнул рукой:

— Вали на все четыре стороны. Толку от тебя, как от козла молока. Тоже мне, гений российского сыска. Генерал приедет, все ему расскажу.

Затрезвонивший мобильник помешал Ковалеву оценить степень угрозы друга. Он вытянул трубку из кармана и после первых же слов говорившего недоуменно уставился на Дениса.

— Какой еще Прошин? – Переспросил он дежурного по УВД. – Прошин рядом со мной стоит. Не следователь? Свидетель? Так, слушаю.

Слушал он недолго, менее минуты. Потом вернул мобильник в карман и поведал:

— В лесу обнаружен сгоревший труп. Твой однофамилец обнаружил, между прочим. – И ворчливо заметил: – Покоя нет от этих Прошиных. Развелись на мою голову… Надо ехать в управление.

Денис собирался что-то сказать, однако мобильник в кармане Ковалева снова ожил. Денис смолчал. Затевать разговор в такое время, когда на связь в любой момент мог выйти находившийся в Клепиках генерал, было непозволительным.

Звонил не генерал. Разговора с оперативником добивалась какая-то молодая женщина, ее звонкий голос был слышен даже Прошину. Он ухмыльнулся, прислушиваясь к разговору. От друзей не должно быть каких-либо тайн.

— Даша? – переспросил Ковалев. – Кафе «Золушка»? Конечно, помню. Да, оставлял визитку. Встретиться? Можно, почему нельзя. Да хоть сегодня. Назначайте место, время. Все, договорились.

Майор снова вернул мобильник в карман и виновато покосился на Дениса.

— Только не говори, что звонила свидетельница, – предупредил тот и проворчал: – Лучше бы другу помог, а не по девкам бегал.

Проникнуть в третью травматологическую больницу Шмелеву труда не составило. Он даже удивился столь простому пропускному режиму в больничные покои, правильней сказать, полному отсутствию вахты на входе. Появление посетителя заинтересовало лишь старенькую женщину в небольшой комнатке напротив двери, да и ее нахождение на «страже» ограничивалось обязанностями внутренней справочной.

— Ты к кому, сынок? – высунулась старушка из окна комнатушки и уставилась на скромный целлофановый пакет в руках Шмелева.

— В восьмую палату, – небрежно, словно бывал тут десятки раз, молвил Дмитрий, – к Буркову.

Его уверенность на добросовестную служащую не подействовала, и она привычно, вроде на всякий случай, пояснила:

— Второй этаж, прямо напротив двери.

— Спасибо, – обронил Дмитрий и по широкому коридору пошагал к лестнице, ведущей на верхние этажи.

Оперативник осторожно приоткрыл дверь с табличкой «8» и повел глазами по ее обитателям. Пациентов было четверо. На койке возле окна крупный телосложением мужчина читал «Губернские ведомости», лица его Шмелев за газетой не видел. Взору вошедшего открывался лишь непомерных размеров живот, мерно опускавшийся-поднимавшийся в такт дыхания своего обладателя, да торчавшие из-под одеяла громадные голые ступни ног. На соседней койке молодой парень уплетал за обе щеки тушенку из консервной банки, и от этого, наверное, взгляд его, остановившийся на посетителе, был добродушным и умиротворенным.

— Здравствуйте, – негромко сказал Шмелев, аккуратно прикрывая дверь и сдерживая дыхание. Дышать полной грудью в пропитавшейся лекарствами и другими специфическими больничными запахами палате казалось невозможным. К этому надо было привыкнуть.