Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 143 – Василий Моисеев

Круглое лицо застыло в раздумьи. Прикидывал, наверное, насколько два часа простоя меньше нескольких недель или месяцев, на которые в отношении его бизнеса может «расщедриться» милиция. Менты на все пойти могут. Они везде одинаковые, что в России, что в Казахстане. И ничего потом не докажешь. И все же принимать условия милиционера казах сразу не захотел. Спросил:

— А если не поеду? У тебя бумага есть?

Бумаги на задержание торговца у Ковалева не было, хотя не было в ней и особой надобности. Закон давал ему право задержать представителя солнечного Казахстана без санкций прокурора и постановлений суда сроком на трое суток. Однако знакомить жителя иностранного теперь государства с российским законодательством детектив не стал, а еще раз повторил:

— Напоминаю, доблестный Рахат-джан, что о вашем общении с милицией никому не надо знать. Представляете, что подумают об этом в определенном кругу, когда через несколько часов после вашего пребывания в управлении мы арестуем нескольких ваших друзей? Скажем, по подозрению в торговле наркотиками. Нехорошо они о вас подумают, Рахат-джан. Очень нехорошо. И оправдаться потом будет очень и очень сложно. Уж об этом я сам позабочусь. Так что вы решили?

Доблестный Рахат-джан тяжело вздохнул. Если честно, в эти минуты ничего конкретного он не придумал, слишком уж шокирующим стало появление майора. Но решение у предприимчивого торговца было, и основывалось оно на давнишнем правиле, и объяснялось просто: с ментами лучше не конфликтовать. Тем более в чужой стране.

— Поехали, дорогой. Не понимаю только, зачем простой торговец понадобился такой конторе. Бери дыню, дорогой. Две бери, в обе руки. Не надо денег, это мой подарок.

Однако Вадим от подарка отказался, хотя без дыни, с пустыми руками уходить из палатки не захотел. Выбрал самую большую, положил на весы. Стрелка весов еще не установилась, а владелец «наслаждения» уже прикинул стоимость и грубовато бросил:

— Девяносто рублей.

Вадим вытащил из бумажника «стольник», положил на стол. И с усмешкой подумал, что финансовую трату надо будет перекинуть на хитреца Прошина. От лакомства он не откажется. Казах небрежно бросил купюру в ящик стола и так же небрежно положил на стол сдачу. На этом отношения между продавцом и покупателем закончились. С этого момента начинались отношения представителя закона майора Ковалева и подозреваемого в нарушении этого закона торговца дынями Рахата.

* * *

Удачливый предприниматель из далекого Казахстана о наркотиках не хотел ни слышать, ни тем более говорить. Поначалу он вообще воспринимал попытку оперативников причислить свою законопослушную персону к страшному и опасному бизнесу как шутку, но когда Ковалев наглядно продемонстрировал всю бухгалтерию его палаточного бизнеса, казах поверил, что контора настроена серьезно. Копали против него явно не один день, если с такой точностью установили весь дебит-кредит. Чуть ли не каждый день по полочкам разложили.

— И получается, Рахат-джан, – пришел к неутешительному выводу Ковалев, – что от вашей палатки одни убытки. Не торговля, не бизнес, а сплошное меценатство. Можно подумать, что вы приехали к нам с одной-единственной целью – радовать рязанцев лакомыми плодами. Здоровье наше поправить.

— Добрейшей души человек, – не сдержался от похвалы присутствующий на допросе Прошин, – вот это человек! Побольше бы таких. Весь мир преобразился бы.