Книга Хочу вспомнить все, страница 67 – Марина Линник

— Я… я не знаю… как скажет муж, – придя в замешательство от моей просьбы, проговорила дама. – Вы же понимаете, что не я решаю.

— Пожалуйста, поговорите с мужем! Очень вас прошу!

— Ну хорошо, – потупив взор, сдалась мадам Волкова. – Я переговорю с ним. Помнится, Серж тепло отзывался о вас… Может быть, он и разрешит присоединиться к нам. Так что если муж согласится, то завтра я дам вам знать. Прощайте!

Это была самая длинная ночь в моей жизни. Решалась вся моя дальнейшая судьба. Наутро я получила записку от господина Волкова, в которой сообщалось, что меня нанимают в гувернантки. Не могу передать радость, охватившую меня. Вновь ожила надежда, что моим кошмарам придет конец.

Неплохое знание немецкого языка помогло без труда получить визу в посольстве Германии (разумеется, не без некоторой суммы денег и поручительства, которое дал господин Волков, нанявший меня на службу). Через две недели, собрав скромные пожитки, я с семейством Волковых покинула негостеприимный Константинополь и окольными путями направилась в Берлин.

Стоит ли рассказывать о моей жизни по прибытии в столицу Германии? Думаю, нет. Мне больно вспоминать об этом. Расставшись на вокзале с семьей, которая помогла мне вырваться из ада, я осталась наедине со своими бедами и проблемами. Но у меня была цель: во что бы то ни стало добраться до Парижа.

Первая берлинская ночь прошла в бараке вместе с крысами, тараканами и бездомными. А наутро, отметившись в русском посольстве, я отправилась искать работу. Кем только я не работала, какие только профессии не сменила, чтобы заработать денег на билет до Парижа. Трудясь по 18 часов в сутки, я думала только об одном – как выжить и вырваться из преисподней.

Через восемь месяцев, получив французскую визу и скопив путем строжайшей экономии нужную сумму, я наконец села в поезд, идущий в город мечты. Господь сжалился надо мной и дал небольшую передышку.

В Париж я прибыла в начале октября и с первых минут поняла, почему меня так тянуло в этот удивительный город, который с наступлением осени стал просто волшебным. Легкий прохладный ветерок, багряные деревья, шуршащие под ногами листья каштанов, василькового цвета небо, прозрачный воздух и чарующий запах кофе, доносящийся из многочисленных кафе, – Париж жил своей, только ему присущей, жизнью. Ему было не до ужасов гражданской войны, не до страданий беженцев, не до голода, от которого миллионами умирали в России. Да, после русской разрухи, дурно пахнущего лазарета в Константинополе и грязного барака в Берлине столица Франции поражала праздничностью и жизнерадостностью.

Найдя через справочное бюро адрес моей родственницы, я пешком направилась к ней. Денег на извозчика или такси у меня не оставалось. Идя по улицам города, рассматривая витрины магазинов, видя модниц в ослепительных туалетах, которые неспешно прогуливались по большим бульварам, я чувствовала себя чужой в этом городе.

Франция к тому времени уже оправилась от войны. Люди наслаждались мирной жизнью, не вспоминая о прошлом и не страшась будущего.

— Клэр, кто пришел? – услышала я недовольный голос, доносившийся из столовой. – Скажи, что мы никого не ждем и не принимаем.

— Вы слышали, что сказала хозяйка? Приходите завтра.

— Но… увы… у меня нет возможности… передайте, пожалуйста, что я по личному делу. Пожалуйста! Я совсем ненадолго.