Онлайн книга «Хочу вспомнить все»
|
«Нас везут так же, как раньше везли рабов на плантации, – думала я, вглядываясь в хмурые лица своих несчастных попутчиков. – Еще бы кандалы, и тогда было бы полное сходство». Ноябрьское море штормило. Судно, переполненное людьми, двигалось со скоростью всего несколько узлов. Запасы продовольствия, а главное, воды, закончились через два дня. Голод и жажда стали овладевать измученными качкой и теснотой людьми. На третьи сутки путешествия заболела моя старая няня, а еще через сутки она скоропостижно умерла у меня на руках. Я потеряла последнего человека, который хоть как-то связывал меня с моим прошлым. Не осталось ничего! Лишь одиночество и опустошённость. Мне казалось, что я и наш корабль даже в чем-то схожи между собой: мы оба находились в открытом море во власти бушующих волн. «Обретет ли он тихую гавань? Не поглотит ли пучина утлое суденышко? Сможет ли оно устоять перед натиском бед, обрушившихся на него? – эти мысли преследовали меня всю ночь, когда я сидела у изголовья мертвой женщины и нежно гладила ее по голове. – А я?.. Я смогу устоять? Не сломаюсь? Удержусь ли на плаву? Впрочем… Стоит ли бороться или лучше сдаться?» На следующее утро, когда ветер немного поутих, в море спустили Прасковью и еще нескольких человек. Когда над ней сомкнулись воды, я поклялась няне, что никто не сломает меня и я дойду до цели любой ценой. «Дочка, ты все сможешь, – услышала я голос Прасковьи, которая как будто бы отвечала мне. – Не сдавайся! Я, твои родные всегда будем рядом». После первых похорон на судне воцарились страх и смерть. Если в первые дни пассажиры поддерживали и подбадривали друг друга, то теперь они замкнулись, погрузившись в свои невеселые думы. Оскар Уайльд когда-то написал: «Нет ничего тягостней мучительной неизвестности». В детстве, читая роман «Портрет Дориана Грея», я в силу своего возраста и наивности не могла понять смысл сказанных автором слов. Но теперь, сидя в мрачном отсеке среди чужих людей, я в полной мере осознала их справедливость. С тревогой наблюдала я за окружавшими меня людьми. В тот страшный час я не знала, наступит ли для нас завтра. А если и наступит, то каким оно будет? — Сколько мы будем еще стоять на якоре, капитан? – на восьмые сутки нашего плавания услышала я недовольный голос дамы, которая держала за руку маленькую исхудалую девочку. – Мы уже сутки стоим в километре от берега, но так и не пристаем к нему. Почему? Наши взоры обратились на капитана, стоявшего на мостике. Не могу сказать, что тот был приятным человеком. Его грубые манеры и колкие слова, которые нередко сопровождались бранью (особенно когда он обращался к команде), его свирепый вид делали его похожим на Билли Бонса из романа «Остров сокровищ», прочитанного мною в детстве. — Откуда ж мне знать, дамочка? – хмыкнул он, попыхивая старой трубкой. – Не я ж командую в порту. Сам черт не разберет, кто сейчас управляет Турцией: то ли англичане, то ли французы, то ли греки… — Так что же, мы должны находиться на этом корыте до седьмого пришествия? – развел руками тучный человек. – Вы обещали… — Ничего я не обещал, – рявкнул капитан, сурово зыркнув на толстяка. – Вы хотели добраться до Константинополя… Нате вам, смотрите! — Но нам не картинка нужна! – возмущенно воскликнула дама. – Наши дети голодают, наши родные умирают… |