Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
В них они сложат награбленное – вещи и деньги. Их, денег, должно быть много. Поезд большой, и людей в нем сотни. Всех, конечно, не пограбишь, времени мало. О крушении «Руси» железнодорожники узнают тотчас, поднимут на ноги милицию, примчится какая-нибудь служба спасения, солдаты… У них с Де Биллом будет для работы в вагонах минут пятнадцать – двадцать, ну с полчаса максимум. Потом надо делать ноги, причем очень быстрые. «Ижак» они спрячут в лесу, неподалеку от места крушения… «Когда полезем по вагонам, надо этому придурку хотя бы кастет дать, что ли? – подумал Ханурик. – Мало ли какая возникнет ситуация, хоть отобьется. К тому же в поезде, говорят, менты стали ездить, сопровождать. Интересно, в каком они могут быть вагоне? Попались бы под руку, „макаровы“ бы у них тиснуть…» Ханурик понимал, что всего в предстоящем крушении поезда предусмотреть нельзя. Все будет зависеть от скорости поезда. На малой – с рельсов соскочит электровоз и два-три вагона, из пассажиров мало кто может пострадать. К такому составу и подступаться нет смысла. Сошли вагоны и сошли. Пусть следователи ломают потом голову, кто и зачем раскрутил рельсы, решат, наверное, что поработали хулиганы. Хотя искать будут, это как пить дать. А вот если поезд закувыркается, как он и задумал, при скорости под сто… Он представил эту ужасную картину и невольно повел плечами. Одно дело видеть это в кино или по телевизору, где «крушения» создают с игрушечными поездами или показывают уже разбитые-покореженные вагоны, лежащие на боку, а другое – сотворить все это самому. «Приедем на место, водяры заглочу. – Ханурик покосился на дремавшего Де Билла, у которого от тряски подпрыгивала и каталась с плеча на плечо голова. – Да, такую мы пакость задумали…» Как правило (Ханурик вывел это из внимательного просмотра тех же телепередач), все пассажиры любого поезда, мчащегося даже на самой большой скорости, не погибают, большинство остается в живых. Эти живые, но раненые, побитые, будут носиться вокруг слетевшего с рельсов состава, вопить, призывать к помощи и тому подобное. Что ж, в таком случае им с Де Биллом предстоит естественно вписаться в число этих орущих и взывающих о помощи, а самим заниматься своим делом. Лесная дорога малость петляла, то удаляясь от железки, то приближаясь к ней, и тогда Ханурик отчетливо слышал мощное дыхание грузовых локомотивов. Магистраль совсем рядом жила своей будничной жизнью, и никто сейчас из машинистов не знал, предположить даже не мог, что совсем рядом, в каких-то ста метрах от насыпи, катят по лесной дороге на мотоцикле Иж с коляской два отпетых негодяя, два опаснейших преступника, которые задумали жуткое. На место они прибыли уже в полной темноте. Ханурик заглушил двигатель, постоял, прислушался. Тишина. Только справа, далеко, чуть-чуть слышный, нарастал гул приближающегося поезда. Де Билл сладко посапывал в коляске. «Это хорошо, – заметил себе Ханурик. – Значит, не боится, не переживает по поводу того, что нам предстоит сделать. Значит, и дергаться не станет». Он знал по опыту, что молодые иногда пасуют перед первым выходом на дело, ссылаются вдруг на расстройство желудка или на сильную головную боль. Тогда приходится уговаривать, успокаивать бакланчиков[6], иногда применять и меры устрашения. И очень редко – отказываться от услуг несостоявшегося бандита, рвать с ним: дело дороже. |