Книга Предателей не прощают, страница 75 – Сергей Трифонов

Пролетели жаркое лето, тёплая осень. Наступила холодная, ветреная зима; дожди чередовались со снегопадами; горные дороги и тропы обледенели, превратились в катки. Маша купила в сельском магазине на свои, привезённые из России, деньги пару свитеров, тёплые носки, утеплённые снегоступы и прочные ботинки, пуховую куртку. Ксантия привезла ей из Лимассола несколько пар колготок и тёплое бельё, шерстяные перчатки. Но в доме по ночам она мёрзла. В спальне не было никакого отопления, и Ксантия, жалея девушку, поставила там электрообогреватель, маломощный, нагоняющий температуру не более 18 градусов. А по ночам нередко случались морозы в –5, и завывал ледяной ветер. Зима в горах холодная, не то что на побережье.

К зиме число работников сократилось вдвое, готовить приходилось меньше, но шестикилометровый путь туда и обратно по горной обледенелой тропе выматывал. В марте, когда повсюду зацвёл миндаль, а за ним похожая на мимозу ивовая акация, Маша простудилась и заболела. Температуру удалось сбить быстро, но бронхит, разрывавший кашлем грудь, мучил долго. Фельдшер, пожилая сердобольная женщина, вначале навещала Машу, приносила какие-то лекарства и микстуру от кашля, но вдруг пропала. Ксантия сообщила, что Теодору больше не желает оплачивать лекарства.

Наступило жаркое лето. Маша продолжала работать, но всё чаще подумывала о побеге. За всё время она не получила за свой труд ни цента. Не было возможности купить кипрскую сим-карту, а значит – позвонить домой, маме. Бедная мама! Что она могла подумать?! Своими планами ни с кем не делилась, даже с Радко, боялась, что сообщат хозяевам.

Она выяснила, что дважды в день с деревенской площади отправляется рейсовый автобус до более крупной деревни, где находился автовокзал, откуда можно было добраться до Пафоса и Лимассола. У неё оставалось около ста евро. Билет до автостанции стоил пять евро, до Лимассола – двадцать пять. На оставшиеся можно было несколько раз поесть.

В августе, в субботний день, когда хозяева уехали в Пафос, а на деревенской площади бурлила ярмарка и можно было затеряться в толпе, Маша решила бежать. Положив в сумку нехитрые пожитки, пару свежеиспеченных булочек и бутылку воды, она побежала на площадь.

Рейсовый жёлтый автобус отправлялся полупустым, все окна в нём были открыты, и свежий горный воздух обдувал лицо, трепал волосы. Маша радостно вдыхала этот холодящий воздух, воздух свободы.

На автовокзале она узнала, что рейс в Лимассол будет через три часа. Значит, она попадёт в российское консульство не ранее, чем в семь вечера, и консульство, по-видимому, будет закрыто, день-то выходной. Маша подошла к стоявшим у автостанции такси. Поторговавшись, один таксист, пожилой киприот – грек, согласился довезти её до Лимассола за пятьдесят евро.

За всё время таксист не проронил ни слова. Он был опытным водителем и мудрым человеком и давно усвоил истину: меньше знаешь – дольше живёшь. Видимо, он хорошо знал дорогу, поэтому без всяких вопросов покрутился по запутанным переулкам Лимассола и уверенно припарковал машину у дома № 140 на улице Гладстонос.

Калитка в заборе консульства была закрыта. Приём посетителей начинался в понедельник с девяти утра. Подумав, Маша отправилась к морю, на пляж. Переодевшись в кабинке в купальник и оплатив пять евро за лежак и навес-зонт, она в полном блаженстве опустилась в ласковые и тёплые воды Средиземного моря. Весь день она провела на пляже, понимая, что сгорит, крема-то от загара у неё не было. Но куда идти, она не знала и решила остаться у моря.