Книга Предателей не прощают, страница 50 – Сергей Трифонов

Союз был восстановлен.

Карновский не стал ждать года после смерти жены, и они с Еленой поженились. Ему было глубоко наплевать на мнение коллег, а друзей он не имел. По звонку замминистра их, гражданина Российской Федерации и гражданку Украины, без очереди расписали в Грибоедовском ЗАГСе. Свидетелями были согласившийся с неохотой Геннадий Шеликов и тётя Зина, уборщица большой квартиры Карновского. Поблагодарив свидетелей и не пригласив их на торжество, молодые отправились в украинский ресторан «Одесса мама» на Шаболовке, где вдвоём и отметили своё бракосочетание.

После свадьбы Елена Андреевна энергично приступила к поиску покупателей на московскую недвижимую собственность Карновского. Она как-то спросила супруга:

— Боренька, а что ты оставишь дочери?

— Ничего, – буркнул Карновский. – Она в Москву не вернётся. Если только в наручниках. Выйдет в Англии замуж, подарим деньги.

Борис Михайлович обиделся на дочь, не приехавшую даже на похороны матери. Когда он позвонил ей и сказал, что решил вновь жениться, дочь равнодушно ответила:

— Это твои проблемы, папа. Желаю тебе счастья.

Поиски покупателей оказались делом непростым. Размещать информацию в сетях было нельзя, сразу заинтересуется ФСБ, поэтому Елена Устименко (она оставила свою фамилию) работала через своего проверенного риэлтора, через знакомых в Латвии, Германии, Израиле, на Украине и аппарат Главного управления разведки минобороны Украины. Не сразу, но покупатели на три московских квартиры, дома с усадьбами на Рублёвке, под Волоколамском и Вереей нашлись. Карновский торговаться не стал и согласился на сумму в пятнадцать миллионов евро за всё.

В один из июньских дней Карновский договорился с Еленой после работы пойти в ресторан «Вино и крабы» на Никольской. Она встретила его у подъезда Минфина на Ильинке. Елена выглядела неотразимо. На ней был брючный костюм кремового цвета от Ermano Scervino; её шею украшало ожерелье из крупного чёрного австралийского жемчуга с острова Терсди; крупные чёрные жемчужины были вправлены в серьги из белого золота, и такая же жемчужина сверкала в перстне на безымянном пальце левой руки. Но Елена то и дело бросала взгляд на правую руку, на безымянном пальце которой сияло обручальное кольцо с редкой красоты бриллиантом.

Устименко была в прекрасном настроении. Она физически ощущала, до мурашек по телу, как счастье переполняло её. После свадьбы Карновский повёз супругу в «Bosco Outlet», где велел ей покупать всё, что душе угодно. Она и покупала всё, о чём скучала и тревожилась душа: одежду, обувь и аксессуары от Gucci, Max&Co, Etro, Max Mara… Увидев чек на четырнадцать миллионов рублей, она ужаснулась, её глаза переполнял испуг, заблестели слёзы. Карновский обнял её и сказал:

— Милая моя, ну не солить же нам эти деньги. Как говорил Иван Сергеевич Тургенев, деньги – прах, и золото – прах.

По пути в ресторан Елена прижалась к мужу и завела разговор:

— Боря, ты оценил в валюте ту информацию, которую хочешь предложить?

— Я хочу получить пятьдесят миллионов евро, или шестьдесят миллионов долларов.

Она остановилась и поглядела на него как на сумасшедшего.

— Борис, никто и никогда такой суммы не заплатит. Ни американцы, ни англичане.

— Ты не понимаешь всю ценность информации. Она не носит одноактового характера, она имеет пролонгированное, стратегическое значение.