Книга Предателей не прощают, страница 44 – Сергей Трифонов

Пять лет назад Карновская, сидя за рулём своего «вольво», попала в страшную аварию на Рублёвском шоссе. Тяжелейшее сотрясение мозга привело к потере памяти и пространственной дезориентации. Несчастная женщина утратила способность ориентироваться в окружающей среде. Находясь даже в собственном доме, она не могла найти дорогу на кухню и в туалет… Длительное и дорогое лечение в Москве и за рубежом ничем не помогло. Супруга медленно и тихо угасала под надзором меняющихся сиделок.

Карновский страшно переживал семейную трагедию, но, будучи мужчиной в соку, без женского тепла жить не мог. Поначалу были случайные встречи с сотрудницами департамента, гостиничные варианты во время командировок… Видя периодически возникавшее у Карновского состояние душевного ступора, министр почти насильно выгнал Бориса Михайловича в отпуск в октябре, в самую горячую пору работы над бюджетом. Карновский уехал на Рижское взморье, в Майори, закрылся в своём уютном коттедже и сутками отсыпался.

Как-то, проголодавшись, он открыл холодильник и обнаружил его пустым. В магазин идти не хотелось, и он отправился поужинать в ближайшее кафе. Время было позднее, на улице ветрено, лил холодный дождь, посетителей в кафе мало. Заказав яичницу с беконом и охотничьи колбаски с жареным горохом, Карновский стал рассматривать внутреннее убранство заведения. Интерьер кафе претендовал на обстановку охотничьего домика с традиционными рогами лосей и оленей, литографиями старых немецких картин с сюжетами лесной охоты, цветными фотографиями борзых и гончих, президентов Латвии в охотничьей одежде и с ружьями… Так, ничего особенного, провинциальный дух, провинциальные нравы. Всё какое-то ненастоящее, неестественное, в полутонах, в полузвуках…

В приглушённом освещении кафе всё виделось смазанным, словно в тумане, поэтому для придания пущей экзотики и, как, видимо, думали хозяева, некоторого романтизма, официанты устанавливали на столики бронзовые канделябры с тремя толстыми свечами.

Когда Карновский заканчивал ужин и заказал чай с лимоном, к нему подошёл высокий молодой человек и попросил разрешения присесть к столу. Борису Михайловичу это не понравилось, как не понравились нагловатая манера незнакомца держаться, его русский с сильным акцентом и безапелляционность суждений.

— Струминьш, – без предисловий представился молодой человек, – Ивар Струминьш, Служба военной разведки и безопасности министерства обороны Латвии.

Он раскрыл перед Карновским удостоверение и тут же убрал его во внутренний карман пиджака.

— Чем могу служить? – спросил Карновский.

— Мы в вас заинтересованы, господин Карновский, – неуклюже попытался наладить разговор агент. – Мы знаем вас и ценим вашу работу. Предлагаем сотрудничество во благо европейских ценностей и общепринятых принципов демократии.

Борис Михайлович поморщился и стал внимательно разглядывать защитника демократии и европейских ценностей. Лицо парня не выражало никакой заинтересованности, на тонких губах застыло выражение пренебрежения и превосходства, нежные руки с длинными тонкими пальцами говорили о том, что им незнаком спортивный зал и физические нагрузки. Карновскому стало тошно от вида этого хлыща. Но он и обрадовался, что не надо искать контактов с западными разведками, они сами пришли к нему.