Книга Операция «Сентябрь», страница 53 – Сергей Трифонов

Крюк, получив от надёжного источника информацию о прибытии на станцию состава с продовольствием для армейских складов, размышлял что делать: ударить по железнодорожной станции, взять продукты, сжечь вагоны и станцию, взорвать полотно, или дождаться, пока продукты доставят на склады, и там устроить фейерверк. Каждый вариант имел преимущества и недостатки.

— Что скажешь, Витас? — обратился Крюк к Костинавичюсу, своему заместителю, известному как Обух.

Они сидели в маленькой гостиной старого охотничьего домика, до тридцать девятого года принадлежавшего начальнику польской воеводской жандармерии. В гостиной, стены которой были увешаны лосиными и оленьими рогами, от небольшого камина исходило приятное тепло. Мордастый рыжий бандит поставил на стол бутыль самогона, кофейник с дымящимся кофе, два прибора и большое деревянное блюдо с тонко нарезанной бужениной.

Крюк налил себе большую рюмку самогона, залпом выпил, стал разливать по чашкам кофе.

Обух выпивать не стал. С удовольствием отпил кофе и закурил. На его тонких губах, портивших холёное продолговатое лицо, заиграло некое подобие улыбки. Он прикрыл веки и долго не отвечал на вопрос.

Крюк терпеть не мог это выражение лица своего зама. Ирония, презрение, лень — всё смешалось в этой отвратительной улыбке. Казалось, Обуху было глубоко наплевать на то, что говорил его шеф.

На самом деле всё было совсем не так. В их отряде, одном из самых крупных партизанских антисоветских отрядов в Литве, даже после целого года постоянных столкновений с частями НКВД — МВД, НКГБ — МГБ, «Смершем», милицией и польскими бандитами, насчитывалось более ста активных и отлично вооружённых бойцов. И он, Обух, был мозгом этого отряда. Немногие бандиты знали его в лицо. Чекисты и милиция устроили на него настоящую обложную охоту. Но он, руководя разведкой и контрразведкой отряда, опираясь на небольшую группу лично преданных ему бандитов, получая сведения от десятков своих агентов с хуторов, деревень, посёлков, из Вильнюса и небольших городков, работавших даже в советских органах, планировал и методично осуществлял бескомпромиссную и героическую, как он полагал, борьбу с красными, а заодно и с бело-красными, то есть поляками. И самое главное — был неуязвим. Кроме того, именно Обух, а не Крюк, был агентом английской разведки, получал из Лондона инструкции, деньги, оружие, передавал по рации разведданные о дислокации и передвижении советских воинских частей в Литве, об экономической, политической и моральной ситуации в республике.

Обух знал, что Крюк его ненавидит и побаивается, и всегда старался выстраивать с шефом ровные, бесконфликтные отношения, потому что побаивался его сам. Обух очень хотел нащупать связи Крюка со Швецией, но пока не мог. Он понимал, что его британские хозяева отходные пути ему не предоставят, а родня Крюка во что бы то ни стало вытащит того за кордон.

Обуху докладывали, что Крюк активно занимается накопительством золота и драгоценных камней. Было очевидно: Крюк готовится бежать за границу, и ему, Обуху, тоже пора «рвать когти». Никаких перспектив в ликвидации советской власти в Литве не предвиделось. Но те фунты, что англичане доставляли Обуху для продолжения борьбы с красными, а он тайно от всех прятал их по только ему известным схронам, были крохами. На четыре с небольшим тысячи фунтов не разбежишься. Этих денег едва хватит на создание окна за кордон. А на что жить там, в мире демократии и комфорта? Поэтому-то Обух ещё весной прошлого года наладил контакты с вором Станиславом Бруяцким, криминальным авторитетом Виленского края Брусом. Не даром, конечно. Брус даром ничего не делал. Обух сдавал ворам полученную им информацию о поставках продуктов в магазины, о возвращавшихся в Вильнюс состоятельных евреях, о ювелирных магазинах и антикварных лавках. Одним словом, был важным наводчиком криминального мира. Взамен Брус подкидывал Обуху кое-какое золотишко.