Книга Операция «Сентябрь», страница 49 – Сергей Трифонов

— Так вот, Тимофей Иванович, не можем мы подставлять под пули Баркявичюсов. Это, во-первых. А, во-вторых, захват или ликвидация пришедших бандитов нам ничего не даст. Крюк сам на такие реквизиции не ходит, а после потери трёх-четырёх подручных ещё больше затаится и мстить начнёт. А нам этот Крюк позарез нужен. Понимаешь, я никак не могу выйти на след Обуха. Он, вроде как, числится заместителем Крюка, но никто из арестованных бандитов о нём ничего не знает и никогда не видел. Странно, не правда ли? По нашим данным, Обух является агентом британской военной разведки, и, вполне возможно, выходящий регулярно радиопередатчик принадлежит ему. Возьмём Крюка, думаю, возьмём и Обуха.

Зазвонил телефон.

— Вы кто? — удивлённо спросил Урбанавичюс.

Трубка закричала:

— Лейтенант Буторин, товарищ капитан!

— Зачем так громко, лейтенант? Берите Заманова и шагайте ко мне.

Когда все офицеры с трудом разместились в кабинетике Урбанавичюса, Веригин сказал:

— У меня вот какое предложение. Надо съездить на хутор, поговорить с хозяином и его сыновьями. Если б старший сын согласился временно уйти с бандитами, а мы наладили бы с ним связь, думаю, ликвидация банды Крюка резко ускорится.

— Разумно. Как думаете, товарищи? — обратился Урбанавичюс к Заманову и Буторину.

Оба предложение Веригина поддержали. Заманов спросил Урбанавичюса:

— Товарищ капитан, можно мы с Буториным вдвоём на хутор съездим. Вы уж не обижайтесь, мы с Буториным моложе вас с Тимофеем Ивановичем, нам легче будет найти общий язык с ребятами.

— Как, Тимофей Иванович, — спросил Урбанавичюс Веригина, — дадим молодёжи добро?

— Попробуем, — тихо ответил Веригин.

Урбанавичюс почувствовал в его словах и взгляде сомнение, но промолчал.

К полудню план операции был готов и доложен по рации майору Зарубину. Было также принято решение группы капитанов Веригина и Урбанавичюса объединить в одну, так как Крюк и Обух формально возглавляли одну банду, и информацию следовало держать в одних руках. Руководителем группы был назначен капитан Урбанавичюс, его заместителем — капитан Веригин. В группу включили лейтенанта Буторина, лейтенанта Бируте Соколауските из райотдела МГБ и старшего лейтенанта милиции Заманова.

Водитель, немолодой сержант-сверхсрочник, уверенно гнал «виллис» в сторону Новой Вильни. Сидевший рядом с ним Заманов внимательно оглядывал придорожную округу. ППШ с рожковым диском лежал у него на коленях так, чтобы в любой момент из него можно было открыть огонь.

Солнце припекало по-летнему. Листва на берёзах лишь слегка пожелтела, да клёны разрумянились, а дубы, ивы и яблони, казалось, и не собирались признавать начинавшуюся осень, их листва зеленела по-весеннему. Коле Буторину, родившемуся и выросшему на севере России, в Вологде, всё это казалось чудным. Там, у них, на берегах Сухоны, в эту пору по ночам нередки были заморозки, а тут, в Литве, будто лето красное. Коля, раскинув руки на заднем сиденье, улыбался тёплому сентябрю и, довольный жизнью, что-то мурлыкал себе под нос.

— Вы, товарищ лейтенант, автоматик-то лучше бы на коленях держали, — повернувшись к Буторину, прокричал сквозь встречный поток воздуха водитель, — тут ведь постреливают иногда.

Буторин положил ППС на колени, убрал улыбку с юношеского лица, нахохлился, словно петух.