Книга Кровь и золото погон, страница 57 – Сергей Трифонов

— Служу России!

В ходе непринуждённой беседы, затянувшейся часа на два, Павловский и Гуторов узнали о том, что германское командование крайне подозрительно относилось к русским офицерам, обращавшимся с просьбами разрешить на оккупированной немцами территории формирование российских воинских частей для борьбы с большевистским режимом. Помимо общей враждебности немцев к русским, их боязни русских генералов и офицеров (ещё были свежи в памяти недавние поражения в Восточной Пруссии, Польше, Галиции), была и другая причина: немцы боялись, что ненавидевшая большевиков и в определенной степени авантюристично настроенная часть офицерства, оказавшаяся в новых воинских формированиях, конечно, не усидела бы за германской проволокой, наверняка развернула бы партизанские действия против красных на советской территории и тем самым, вероятно, могла вызвать дипломатические осложнения между Германией и РСФСР, нарушив условия Брестского мира. А самое главное, сорвала бы процветавшую во Пскове, налаженную германским командованием торговлю.

Фон Розенберг и Гоштовт рассказали, каких трудов стоило им и господину полковнику убедить немецких генералов в Берлине в необходимости формирования новой, невраждебной к Германии, русской армии и получить разрешение на создание Бюро по приёму добровольцев во Пскове, Риге и Ревеле.

Полковник и ротмистр фон Розенберг вскоре откланялись, сославшись на занятость. Гоштовт, отпустив Гуторова, пригласил Павловского к рабочему столу, на который из сейфа выложил несколько папок.

— Приступим к работе, Сергей Эдуардович. Закуривайте. — Он пододвинул к Павловскому коробку дореволюционных папирос «Сэръ».

Павловский с удовольствием затянулся ароматным дымом дорогих папирос, подумав: «Рожа на коробке всё такая же паскудная. А цена в рубль двадцать пять копеек прежде кусалась».

— Поверьте, Сергей Эдуардович, мы с коллегами искренне рады вашему приходу. О вас много хорошего говорил полковник Каменцев, характеризовал вас как опытного и грамотного командира, смелого, бесстрашного, но осторожного и вдумчивого. Сам факт, что вас выделил сам генерал Хан Нахичеванский, наш с вами общий главный командир в боях за Восточную Пруссию, дорогого стоит. Кстати, почему вы не надели ордена? Потеряли?

— Нет, они со мной, вшиты в старую солдатскую шинель. Торопился, не успел надеть. Исправлюсь.

— Наденьте непременно. Пусть немцы, да и наши тоже, видят, с кем имеют дело. — Гоштовт улыбнулся, но быстро убрал улыбку с лица, посуровел. — Теперь о деле. Немцы, как вы понимаете, рано или поздно отсюда, да и со всего Северо-Запада, уйдут. Неважно у них дела складываются как на Западном фронте, где французы с британцами их давят, так и в самой стране. Революцией там крепко попахивает, как у нас в марте прошлого года. При внешней видимости их армейского порядка разложение в войсках идёт полным ходом. Солдаты в основном из ландвера, воевать не хотят, спят и видят сбежать под бочок к своим фрау. Да и с офицерским составом не лучше. Поэтому-то недолго германские генералы ломались и разрешили нам начать создавать вербовочные пункты на оккупированной ими территории. Сейчас такие пункты созданы или создаются в Острове, Речице, Двинске, Нарве, Валке, Юрьеве, Ревеле, Риге, Митаве. С этой же целью посланы офицеры в Гродно, Вильно и Ковно. Кстати, совсем забыл, вы же ещё не устроились во Пскове?