Книга Кровь и золото погон, страница 54 – Сергей Трифонов

Нервозность создавали действия большевистского подполья и почти ежедневные вылазки из-за демаркационной линии разведывательно-диверсионных групп чекистов, сеявших панику ликвидацией особо опасных, с точки зрения большевиков, антисоветских элементов и коллаборационистов, уличённых в репрессиях против граждан. Советским разведчикам и диверсантам способствовала алчность немцев. На всех постах немецкие солдаты за плату от 2 до 5 рублей пропускали всех без разбору. У немцев и во взятках был порядок.

Немцы во Пскове и пригородах держали мощный гарнизон в составе четырёх пехотных полков, полка кавалерии, артиллерийского дивизиона и сапёрного батальона. Военное командование установило жёсткий оккупационный режим. Проводились массовые облавы и реквизиции, всюду на перекрестках улиц были поставлены военные пикеты, а по городу разбрасывали листовки с указанием, что жители должны делать, а что не могли. За малейшее нарушение порядка следовали крупные денежные штрафы, арест или смертная казнь. Одним словом, Ordnung!

Правда, личный состав воинских частей основное время уделял не военному делу, а коммерции: продавал шнапс, электрические фонарики и батарейки, бритвы, а у местных покупал мыло, муку, рыбу, и вообще продукты первой необходимости. С особой жадностью немцы набрасывались на мануфактуру.

Германская оккупационная власть достаточно быстро выродилась в организованную преступную группировку, занимавшуюся массовым грабежом и вывозом награбленного в Германию, рэкетом в торговой и ремесленной среде. Процветали взяточничество и мелкое мошенничество. Одним словом, ничего нового. «Культурные» немцы именно так насаждали свою культуру на оккупированной территории, изымая у некультурных псковичей продукты питания и вешая на фонарных столбах недовольных.

Но грязной работой «культурным» немцам заниматься не хотелось, и тогда с разрешения берлинских властей приказом германского военного командования в городе было создано Русское комендантское управление, которому вменялись полицейские функции поддержания общественного порядка, контрразведки и организации учёта офицеров бывшей царской армии, по тем или иным причинам застрявших во Пскове.

Немцы передали доставленных во Псков Павловского и Гуторова в Русское комендантское управление. Его начальника, ротмистра Каширского, на месте не оказалось, их принял его заместитель и начальник контрразведки жандармский штабс-ротмистр Петров. Маленького роста, тощий, весь какой-то скукоженный и похожий на ящерицу, облаченный в мышиного цвета германский мундир с русскими погонами, он, съёжившийся в огромном кожаном кресле, долго изучал документы, представленные офицерами. А те стояли перед ним уставшие, еле державшиеся на ногах, в мокрой и грязной одежде, голодные и злые.

Не поднимая глаз, Петров произнёс скрипучим голосом:

— Где и когда вы последний раз встречались с полковником Каменцевым?

Кипя от ярости, Павловский ответил:

— Ротмистр, вы бы предложили для начала нам присесть. Мы устали.

Петров побледнел, завизжал, брызгая слюной:

— Молчать! Вам здесь не отель! Отвечать по существу! Отвечать на мой вопрос!

Ответить они не успели. В кабинет энергично вошёл высокий, крепкого телосложения, черноусый красавец-ротмистр в форме лейб-гвардии Кирасирского Её Величества полка, но с серебряными погонами и аксельбантом Генерального штаба. Петров, словно пружина, выскочил из кресла и вытянулся в струну. Ротмистр взял со стола несколько листов документов, быстро пробежал по ним глазами. Он был красив, с холёным лицом и руками, идеальным пробором в русых волосах, лёгким ароматом французского парфюма. Его голос был низким, приятным, в меру властным.