Книга Кровь и золото погон, страница 47 – Сергей Трифонов

Павловский передал Марусе свои и прапорщика продкарточки, чуть нагнулся и шепнул ей:

— Придёшь сегодня к Екатерине? Мы с Иваном будем.

— Конечно приду, — она улыбнулась и заговорщицки подмигнула, — а вкусное вино будет?

— Будет, Маруся, будет, — отвечал Павловский, запихивая в сидор продпайковые хлеб, лук и четвертьфунтовый кусочек солёного сала. — Ты прям к Екатерине приходи, не жди нас, у нас ещё дела с Иваном.

Гуторов упрятал в мешок свой продпаёк и послал Марусе воздушный поцелуй.

Помвоенкома Елютин оказался на месте. Войдя, офицеры заперли изнутри дверь на ключ, Гуторов встал у окна с карабином наизготовку.

— Вы это чего, товарищи? — возмущённо пророкотал Елютин, вставая из-за стола.

Павловский стволом карабина указал тому вернуться на место, сел напротив.

— Пиши приказ, помвоенкома, быстро, чётко и без помарок. Времени у нас мало. Сделаешь, как скажу, останешься жив. Действуй.

На бланке Порховского уездного военкомата всерьёз напуганный Елютин написал два приказа о командировании двух командиров взводов в распоряжение штаба войск завесы, что базировался на станции Торошино. Число, подпись, печать, всё, как положено. Пока Гуторов забирал документы, зашедший сзади Павловский с силой вогнал под левую лопатку Елютину немецкий штык-нож. Помвоенкома умер, ничего не успев понять. Павловский выдернул штык-нож, тщательно вытер его о гимнастёрку убитого, спрятал в голенище сапога. Тело помвоенкома затолкали в большой несгораемый шкаф, ключи от которого забрали с собой. Вышли в коридор, закрыли кабинет на ключ, Павловский сунул его в карман шинели. Проходя по мосту через Шелонь, все ключи выбросили в речку.

— Ну, прапорщик, нашего помвоенкома не скоро найдут. Царство ему небесное. — Павловский наигранно перекрестился.

Неспешно шагая по Троицкой слободке, офицеры осматривали дома, стремясь определить, где проживали богатые еврейские семьи и в каких усадьбах ржали кони. Так и не определили, и Павловский понял — без помощи Екатерины не обойтись. Он постепенно пришёл к мысли взять её с собой во Псков. Зачем искать кухарку и домработницу? Екатерина умна, хозяйственна, опытна в постели. А что ястребиный лик имеет, так ведь не на званые приёмы с ней ходить и не с лица воду пить. И, если присмотреться, в ней имелся какой-то шарм, какая-то изюминка, притягивавшая мужчин. «А как же быть с Ксенией Беломорцевой? С этим ангелом во плоти? Она ведь по-настоящему запала в душу. Такого ещё не было в моей жизни, — думал Павловский. — Вот бы закончилась война, жениться на Ксении, купить дом, нарожать детишек… Вот была бы счастливая жизнь! Да какое счастье, какая жизнь?! Чего ты несёшь, штабс-ротмистр Павловский? Война ещё только начинается! Это быдло краснопузое, эта голь перекатная власть просто так не отдаст, зубами будет держаться. Пока их в собственной крови не утопишь и последнюю комиссарскую голову на кол не повесишь, мира не будет».

— О чём задумался, Иван Никифорович? — Мягкий голос Екатерины привёл его в чувство.

Он, путаясь в мыслях, и не заметил, как подошли к её дому. Екатерина сидела на лавочке у крыльца и лузгала семечки. Оценивающе оглядела Гуторова снизу вверх, с весёлой ехидцей спросила:

— Никак вы ещё одного унтера привели? И тоже, конечно, Ивана?

— До чего ж вы проницательны, хозяюшка! Не пустите ли двух сиротливых солдатушек в дом переночевать?