Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 90 – Сергей Трифонов

«Это уже хуже, – думал Матвеич, – но ничего, речка узкая, метров пятнадцать, не более, гранатой достану». Он встал на колено, приложился щекой к ложу карабина, стал выбирать цель. В этот момент прозвучала резкая команда, немцы вскочили с лодок, выстроились на берегу. Невысокого роста человек в масхалате и серо-зелёном кепи, видимо, офицер, придерживая висевший на плече автомат, прошёлся вдоль строя и, резко выбросив руку в сторону реки, приказал:

— Vorwarts!^[7]

Пятеро немцев схватили лодку и быстро поволокли её к воде. Другие, разбившись на пятёрки, приготовились следовать за первым экипажем. Пулемёт остался на третьей лодке. Матвеич решил стрелять тогда, когда лодки окажутся в воде. Это, по его соображениям, создаст эффект неожиданности и посеет панику у врага. Так и вышло.

Он дождался, когда все три лодки оказались в воде, и двумя выстрелами уложил сидевших за вёслами в первой. Остальные трое от неожиданности вскочили и полетели в воду, сражённые Матвеичем. Неуправляемую лодку стало сносить течением, открыв для обстрела другие. Немцы не видели, откуда ведётся огонь, открыли беспорядочную стрельбу по камышам. Пули засвистели сбоку и выше Матвеича. Он неспешно вставил в карабин обойму, резко нажал большим пальцем на верхний патрон, пятизарядный магазин наполнился. С третьей лодки затрещал автомат. Офицер, сидевший на носу, методично обстреливал противоположный берег короткими очередями, а справа от него солдат прилаживал к борту лодки сошки пулемёта. Вот он-то, пулемётчик, стал следующей жертвой. Пуля, выпущенная из карабина Матвеича, пробила каску и угодила немцу в висок. Он упал на борт и вместе с пулемётом скатился в воду. Офицер прекратил огонь, лёг на дно лодки, что-то прокричал, видимо, велев солдатам плыть назад. Лодка развернулась, быстро пошла к берегу. Когда она почти его достигла, Матвеич поразил одного из гребцов. Другой, прикрываясь бортом лодки, скатился на берег и скрылся в кустах. За ним последовал офицер. Матвеич их уже не видел.

Тем временем третья лодка причалила к берегу как раз в проёме камышей почти рядом с Матвеичем. Но стрелять было не с руки, мешала осока, да и немцы с пяти метров расстреляли бы его мгновенно. Матвеич выждал, пока немцы выгрузились и вытащили лодку на берег. Вероятно, они решили, что тот сумасшедший русский, открывший по ним огонь, убит, поэтому, оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив, стали махать руками и кричать оставшимся на том берегу. И тут из зарослей ивняка по ним ударили карабины милиционеров. Били часто, но бестолково. Одного немца ранили в ногу. Он упал на колени, бросил винтовку и, зажав обеими руками рану на бедре, громко завизжал. Остальные бросились назад, к лодке, беспорядочно отстреливаясь. Из кустов выскочил молодой милиционер Глазьев, выдернул чеку и бросил в немцев «лимонку».

Взрыв оглушил Матвеича. Комья мокрой земли со щепой побитого камыша осыпали его с головы до ног. Встряхнув головой, он поглядел вначале туда, где должен был стоять Глазьев. Милиционера там не было. Матвеич выбрался из камыша, держа наготове карабин, осторожно пошёл к лодке. Рядом с ней лежали три убитых осколками гранаты немца. Четвёртый, прижав к животу руки, из-под которых на плащ-накидку медленно стекала густая кровь, глядел на Матвеича полными боли и страха глазами. Матвеичу было жаль немца, но он понимал, тому уже не помочь, поднял карабин и выстрелил. От побитой осколками резиновой лодки остались лохмотья.