Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 73 – Сергей Трифонов

Про награду он никому в институте не сказал, таких, как он, участников финской войны, среди студентов было много. Чего выпячиваться? Но «сарафанное» радио работало безотказно, и однокурсники быстро всё узнали. Перед первой утренней лекцией в его честь в аудитории спели «Gaudeamus igitur», девчонки водрузили на его белокурую голову венок из неведомо где собранных полевых цветов, а вечером в общежитии испекли большой пирог с капустой и устроили всеобщее чаепитие.

Была успешно сдана весенняя экзаменационная сессия, окончен первый курс, в июле состоялась ознакомительная практика на станции Ленинград – Сортировочная, где будущие инженеры изучали советскую и германскую локомотивную технику, работавшую на железнодорожных магистралях страны.

Август Николай провёл дома. Отсыпался, помогал матери по хозяйству, ходил с братьями на рыбалку и по грибы. Однажды, загорая на берегу Волхова близ Юрьева монастыря, Николай поспорил с братьями, что запросто переплывёт реку туда и обратно. Ребята стали его отговаривать. Волхов здесь был шириной около 250 метров, мощные течения с разной температурой воды, омуты, – всё это пугало. Николай, честно говоря, и сам уже был не рад своему хвастовству, но отступать не хотел. И поплыл.

Вначале всё было хорошо. Но на середине фарватера течение стало сильно сносить его в сторону Сиверсова канала, руки устали бороться с напором воды. Он наконец сообразил: нужно не сопротивляться, а плыть по течению, лишь корректируя свой путь ногами и руками. Вскоре он выбрался на берег и пошёл в сторону озера Ильмень, поближе к истоку Волхова. И там, имея на противоположном берегу Юрьев монастырь чуть правее себя, вошёл в воду и поплыл обратно, умело используя сильное течение. Спустя час уставший Николай лёг на горячий песок под восторженными взглядами братьев.

В октябре сорокового, как и год назад, его снова призвали в армию дослуживать срочную службу. И вновь не удалось сдать зимнюю сессию. Служить направили под Брест, в 42-ю стрелковую дивизию, назначив командиром первого отделения взвода связи и, как опытного кадрового младшего командира, помощником командира взвода. Служить было легко, Николай прекрасно знал материальную часть, уставы, умел без понуканий наладить дисциплину. Всегда аккуратный, подтянутый, приветливый, любивший пошутить, он пользовался уважением у красноармейцев и командиров, а его командир взвода, молодой, только летом прибывший из военного училища лейтенант, души в нём не чаял и сам многому втайне учился у старшего сержанта.

Поначалу все свои увольнительные Николай проводил в прогулках по Бресту, еще не до конца восстановленному после штурма немецкими войсками в сентябре тридцать девятого года. Не без горечи узнал он, что и наша артиллерия помогала немцам подавить сопротивление польского гарнизона. По улицам двигались вереницы подвод, везущих для ремонта и реконструкции зданий кирпич, песок, известь, пиломатериалы… Но одна из центральных улиц, Советская, была полностью восстановлена. Николаю она особенно нравилась. Кирпичные добротные двухэтажные дома купцов, хозяев мануфактур и мастерских, аптекарей, врачей, адвокатов отличались друг от друга формами крыш, дверей, окон, узорами кирпичной кладки, ставнями, резными наличниками, арками и створами ворот, ведущих во дворы, коваными настенными светильниками… Фасады утопали в густых зарослях сирени, жасмина и шиповника, а по заборам извивалась жимолость. Здесь будто сама история воссоздавала дух и образы конца прошлого и начала нынешнего веков. Ему казалось, что он гуляет по Большой Московской и Михайловской улицам в Новгороде, особенно от Фёдоровского ручья до Нутной.