Книга Крушение Турмфальке, страница 4 – Сергей Трифонов

Когда Баур подрулил к месту стоянки, инструктор сказал:

— Позволь, Баур, пожать твою руку. Ты замечательный пилот.

После выпускных экзаменов Бауру в порядке исключения было присвоено звание фельдфебеля, и он получил направление в авиационную часть на должность лётчика-корректировщика артиллерийского огня.

Через шесть недель ежедневных боевых вылетов самолёт Баура превратился в решето, а двигатель не подлежал восстановлению. Бауру вручили очень ценившуюся в войсках баварскую медаль «За храбрость» и отправили на десять суток в отпуск.

Он выклянчил у земляка-каптенармуса новую форму, ушил её, прикрепил фельдфебельские погоны. Форменную куртку украсил медалью «За храбрость», ниже медали повесил посеребрённые значки об окончании лётной школы и лётчика-корректировщика.

Ему выдали отпускные, которые включали перерасчёт за новое звание, фронтовые и полётные. Сумма оказалась весьма приличной. Таких денег он раньше и в руках не держал. Абсолютно счастливый он отправился домой.

Далее – из записей дневника Ганса Баура.

Мюнхен встретил меня в апреле 1917 года цветущими садами и запахами крепкого кофе. Я приехал в отпуск и чувствовал себя превосходно. Я добился своей цели и стал военным лётчиком. Ещё чуть-чуть, и меня произведут в офицеры. Если фортуна улыбнётся и я останусь жив, жизнь непременно сложится для меня счастливо.

Первым делом я отправился на Нойхаузерштрассе, чтобы в его торговых лабиринтах выбрать подарки для родителей и брата с сестрой. Отцу я купил хорошую трубку из австрийской вишни. Матери – большую коробку её любимых швейцарских шоколадных конфет с марципаном. Сестре Марии выбрал тончайшие кожаные перчатки, а брату Францу – отличный охотничий нож.

Дома был настоящий праздник. Я отдал матери пачку денег, от вида которых у неё высоко поднялись брови, и попросил её приготовить хороший ужин с рейнским вином. Она всё устроила замечательно. Все были очень довольны подарками и ужином.

Отец и брат внимательно рассматривали мою форму, медаль и значки. Отец, раскуривая новую трубку, заговорил:

— Да, дорогой Ганс, признаю, что был не прав, когда отговаривал тебя от идеи стать пилотом. Вижу, что у тебя всё нормально. В наше время стать фельдфебелем и быть награждённым баварской медалью в двадцать лет было немыслимо. Да и оклад, я гляжу, у вас, лётчиков, значительно отличается от пехоты. Это радует.

Брат утащил меня в свою комнату и долго расспрашивал о войне, об армии, об учёбе в авиашколе, о полётах. Ему вскоре предстояло надеть солдатскую форму, и поэтому его интересовало всё об армейской жизни.

После возвращения из отпуска мне поручили испытать только что прибывший бронированный самолёт AEG, которого боялись все лётчики. Машина была тяжёлой, имела двигатель в 220 лошадиных сил, развивала скорость почти 140 километров в час и могла достигать высоты более 1100 метров. Я с удовольствием совершил полёт на этом самолёте, испытал его манёвренность и доложил командованию о том, что машина вполне приемлема для осуществления разведывательных полётов. Мой авторитет вырос ещё больше.

Летнее наступление 1917 года началось канонадой тысяч германских тяжёлых орудий. Земля ходила ходуном за многие километры от фронта. В тыл непрерывным потоком потянулись санитарные машины и повозки, колонны пленных французов и англичан. В сторону фронта серыми колыхающимися волнами двигались пехотные дивизии, ползли транспорты с боеприпасами. Поднимая пыль, скакали полки конницы.