Книга Крушение Турмфальке, страница 9 – Сергей Трифонов

Наступило тревожное время революционного хаоса. В ноябре 1918 года Бавария была провозглашена республикой. Кайзер Вильгельм II сбежал за границу. Большинство офицеров и унтер-офицеров с удовлетворением приняли новую власть и согласились ей служить.

Мне всё это было крайне противно. Но необходимо было жить и помогать своим родителям. Поэтому и я, скрепя сердце, принял новую присягу. В нашей эскадрилье остались только офицеры и унтер-офицеры. Солдаты демобилизовывались. Гефнер сохранил командирский пост, а меня с должности его заместителя сняли по доносу кого-то из сослуживцев (не Гефнера ли?). Я дал себе слово бороться с этой властью любым способом.

В январе 1919 года приказом военного министра Баварии Шнеппенхорста и с санкции наблюдателей стран Антанты была учреждена военная авиационная почта. Я, не раздумывая, подал рапорт о зачислении меня пилотом в новую службу. В ответе военного министерства было сказано, что требуются рекомендательные письма от командиров и наиболее известных пилотов Германии. Я немедленно написал письмо Мильху в надежде получить от него рекомендацию. Каково же было моё удивление, когда меня вызвали в министерство, и военный чиновник объявил о зачислении меня лётчиком в военную почту по рекомендации весьма уважаемых военных: Эрхарда Мильха, Рудольфа Гесса и Германа Геринга. Из пятисот претендентов отобрали всего шесть человек.

Оккупационные власти Антанты передали нам десять видавших виды машин «Румплер С.1» и два скоростных «Фоккера D-7». Мне поручили маршрут на Веймар, где недавно была провозглашена республика взамен кайзеровской монархии. Я ежедневно доставлял курьерскую почту и газеты для Мюнхена. Так продолжалось до 7 апреля. Рано утром стало известно, что в ночь с 6 на 7 апреля Бавария провозглашена республикой советов. В тот же день, 7 апреля, комендант аэродрома в Фюрте фельдфебель Кох объявил нам, лётчикам, что мы все уволены. В тот же день я покинул Фюрт и уехал в Мюнхен.

Мама, увидев меня на пороге, крепко обняла и, горячо целуя мое лицо, шептала:

— Мой дорогой, мой любимый, моя радость и надежда. Живой. Невредимый.

Пока я переодевался в цивильное платье, она громче обычного гремела на кухне посудой. Потом зашла ко мне в комнату и смущённо сказала:

— Ганс, с продуктами стало трудно. Мне неудобно перед тобой, но могу предложить только картофельный суп с брюквой на костном бульоне и жареный картофель.

— Дорогая моя мама, – я обнял её и, дурачась, заявил: – Обер-лейтенант Баур готов к принятию той пищи, которая доступна в военное время.

Пока я обедал, мама рассказала последние новости. Франц был ранен на Восточном фронте. Но, слава богу, легко. Сейчас он в госпитале в Цинтене, неподалеку от Кёнигсберга. Он уже обер-ефрейтор, командир отделения в сапёрной роте, и в госпитале сам кронпринц вручал ему Железный крест второго класса. Я похвалил брата и успокоил мать:

— По все видимости, его скоро демобилизуют, и он вернётся домой.

— Мария работает на швейной фабрике Заура. Они шьют военную форму. Она на хорошем счету, и поэтому её повысили. Она работала старшей закройщицей, а теперь мастером участка. И зарплату существенно повысили. Мария стала такой красавицей. Просто загляденье. Продолжает заниматься бальными танцами. От кавалеров прямо отбоя нет.