Книга Под крылом чёрного ворона, страница 153 – Иван Цуприков

И как ему знакомы эти слова, словно летят они из уст батюшки Феодосия. Хорошо он помнит его молитву в келье, в которой был он совсем недавно.

— Ангел Божий ушел?

С удивлением на него смотрит бородач, а потом кивает и говорит:

— И все с ним ушли, он только тебя оставил. Дел у тебя еще много здесь, и сказал, что имя твое Михаил.

Услышав эти слова, согласился Ферапонт. Если Ангел Божий сказал так, значит, все это истина. И сразу же почувствовал он усталость, веки стали тяжелыми, не удержать их, сами закрываются. И сил у него нет удержать их, как и управлять руками и ногами, шеей и головой.

2

В землянке тепло и покой. Никого нет, он один. Приподнялся Ферапонт на локтях, все внимательно осматривает вокруг себя. Посередине комнаты к окну тянется большой стол, с обеих его сторон широкие скамьи, сделанные из бревен.

— Слепыш? Слепыш? – позвал он сову. Тишина – значит, совсем он один, и печь не топится, а в землянке и нехолодно. Потянулся руками вверх, шатнуло. Сил еще нет в теле. Запах вареного птичьего мяса уловил сразу. На столе стоит чугунок. Теплый. Стукнул по нему пальцами, снял крышку, нагнулся, вдохнул в себя запах шулюма, слюни потекли. Аккуратно опустил пальцы в теплое варево и ухватил кусочек дичи за косточку. Приподнял, шейка с грудкой, видно, рябчик или куропатка. Надкусил кусочек мяса, мягкое, не отдает болотом, значит, рябчик. Да и суше он, чем куропатка, тем и вкуса у него меньше. Видно, Ретиша не захотел к манкам идти, а зря, на болоте у них семей пять куропаток живет. Нужно сходить, поохотиться на них.

Поднял чугун, прислонился к нему губами и аккуратненько отпил юшки. Как вкусно! Еще сделал глоток, как от фляги с водой не оторваться. Причмокнул языком, поставил чугунок назад и пошел к лестнице. А ее нет. Осмотрелся по сторонам, а это, оказывается, не их с Ретишей землянка. И неудобно как-то стало Ферапонту, что хозяйничает он в ней.

Хотел обтереть руки о рубашку, а он не в ней одет, оказывается. А совсем в другой, не из беличьего меха, и из тонкой ткани. Ощупал ее пальцами, нет, не мешковина, а совсем мягкая и приятная на ощупь, и теплая. И штаны на ногах удобные, а не из шкуры оленьей. Где же его одежда? Осмотрелся, у печи лежит.

Дверь со скрипом отворилась, только не та, на которую смотрел Ферапонт, а в другой части дома, видно. Услышал шаги, половицы скрипят тихо. И дыхание схватило, кого увидит? А за дверью еще и шепчутся люди, о чем – не слышно, видно, думают, что он спит.

И вот, наконец, и эта дверь приоткрылась, и заглянуло в дом лицо незнакомого мужика. Что-то на Унху похожее.

— Унху, – окликнул Ферапонт. А то не он, еще и улыбается, зашел в комнату и смотрит на Ферапонта, еще и руки развел, обнять, что ли, хочет его? Выдохнул скопившийся воздух из себя Ферапонт и тоже для приличия улыбнулся, видно, хозяин зашел, знает его. Кто же он?

— Что, Михаил, не узнал меня, да? – спросил радостный мужик.

А Ферапонт в ответ замахал руками и притиснулся спиной к стене, и все всматривается в мужика-бородача. Нет, не Ретиша он, тот великан, а этот так, совсем худющий и роста ниже Ферапонта.

— Ой, сколько мы тебя искали, а? Где ж ты был? Как же ты растворился-то в воздухе?

— Шаман колдовал, – выпалил в ответ Ферапонт. – И не Миша я, не знаю такого.